Примерно 7 лет назад со мной приключилась история похлеще, чем происходит сейчас со многими людьми. Тогда была действительно самоизоляция, сопряженная с полным разрушением внутреннего и внешнего мира на грани суицида. За полгода моя жизнь перевернулась с ног на голову.

Сначала в тюрьму начали сажать наших ребят за митинг 6 мая. Под угрозой посадки был и я. Потом ФСБ заблокировала все счета, с которых нам платили зарплату. Следом случилось наводнение в Крымске, которое сильно изменило мое отношение к людям по обе стороны баррикад — я начал понимать обе стороны и замечать тех, кто болтает и тех, кто что-то делает. Для меня перестало существовать понятие «враг» или «чужой» — я совершенно чудесным образом проникся каким-то пониманием и состраданием ко всем людям, как бы они не поступали.

Одновременно с этим я видел изменения, которые происходят в том мире, которому я себя отдал. В нем единство превращалось в разрозненность. А мне этого очень не хотелось.

Я начал разбираться, что такое оппозиция, что такое власть, что за люди там, что они делают, что говорят. Когда я понял, что это огромный бизнес и игра, то поучаствовал в написании доклада о протестном движении вместе с прокремлевским фондом, которым и сейчас руководит бывший глава внутренней политики Администрации Президента. Мне было интересно разобраться что к чему более детально, поближе узнать людей и с другой стороны тоже.

Была целая команда профессионалов, и я не понимал, что там делаю я. Мы рисовали психологические портреты каждого лидера, проанализировали множество речей с митингов и СМИ, анализировали социологические данные, выстраивали хронологию развития событий, анализировали причины и последствия. Было очень интересно. Тогда я не понимал, что меня как ребенка хорошенько поюзали в пиар целях, но не в этом суть.

Когда этот доклад вышел в свет, на меня полилась волна ненависти от тысяч людей. В интернете, в СМИ, живьем. Голоса оппозиции, будь то Навальный или Собчак, всю эту бурю подогревали.
Читать дальше →

Я на карантине, на работу не хожу, по дому делать ничего не надо, я — праздно шатающаяся личность.

В моем новом распорядке — прогулки между завтраком и обедом, между обедом и ужином. Гуляю в основном по дворам спальных районов, чтобы меньше нарываться на полицейских, гуляющих по тротуарам вдоль улиц.

Во дворах цветут косточковые, чирикают птички, гуляют мамаши с колясками, бегают собачки со своими хозяевами, велосипедисты, самокатчики и старушки с дитями.

На пути есть прямые дорожки, есть тропинки, лавочки, беседки, тренажёры, спортплощадки, министадионы и есть узловые места, через которые чаще всего попадается идти, не зависимо от того, каким бы спонтанным не получился маршрут.

На одном из таких пятачков мне попалась интересная картина. Точнее, картиной она стала, когда я увидел ее один и тот же сюжет, несколько дней подряд.

Лавочка. На ней и вокруг нее трое работяг. В спецодежде. Это когда куртка выполнена в двух цветах с горизонтальной разделяющей, светоотражающей полосой через грудь и спину. Один мужчина сидит на лавочке, другой стоит рядом, третий сидит на корточках. Курят. Разговаривают.

В первый день я их увидел и не обратил особого внимания. Ну рабочий люд, ну отдыхают. Второй день они были в том же
ракурсе и уже меня заинтересовали: «Что они тут сидят каждый день и ничего не делают». Третий день я стал рассматривать их и округу. Рядом нет никакой стройки, в соседнем здании нет двери с вывеской «Управляющая компания», на их спинах нет надписи «МЧС» или «Дорожные работы», единственное, что было рядом с ними, это ведро с веревкой, лежащее, на уже зелёной травке. Я посмотрел на мужиков, на их ведро, мужики посмотрели на меня. Рассматривать их долго, остановившись, было бы не этично, тем более что, что то другое уже отвлекло мое внимание. На четвертый день картина повторилась. Мужики, лавочка, ведро с веревкой. Но пардон. Лужи рядом нет, канализационного люка со снятой крышки тоже нет, строительного мусора тоже нет, нет и
Читать дальше →

Я не знаю что такое блаженство. Не знаю. Я испытывал приятные состояния. Приподнятые. Предвкушение полета на самолёте. Предвкушение поездки на море, в горы. Предвкушение встречи с любимой девушкой. Предвкушение секса. Предвкушение пройтись в новой шмотке. Предвкушение выходных, отпуска, прогулки, вкусной еды. Сами эти события. Я тут разделил на событие и предвкушение, потому что предвкушение для меня часто, если не всегда, лучше, чем само событие. Во время события я ловлю себя на мысли, что событие закончится и я опять окажусь у разбитого корыта. Но предвкушение — это не блаженство.

Оргазм я не рассматриваю как блаженство. Ну приятно. Но быстро заканчивается, да и в моем возрасте это уже не так актуально. Мало того, я рад что эта юношеская истерия по поводу секса меня отпустила. Я молил бога, чтобы отпустило. И пришло время и мне пофигу секс. Секс это какая то дикость и даже смешно. Не в обиду никому сказано.

Когда я медитировал, в нирвану я так и не попал. И блаженства не испытал.

Но.

Когда я иногда лежу на своем диване, то попадаю в состояние между сном и бодрствованием и оно очень приятное. Оно настолько тонкое, тихое, что его легко вспугнуть. Пропадает оно как раз в момент когда я хочу его рассмотреть, осмыслить, продлить, понять и препарировать. Как будто я растворяюсь и через меня плывет пастельная розовая дымка расплывчатых ничего не значащих событий. Это тихая улыбка, легчайшее удивление, нежнейшая грусть и радость одновременно. Вызвать его медитацией нельзя. Она случается непонятно почему. Как будто мысли хотят сформироваться но им не удается это сделать. Фокуса нет. Но какие то элементы мыслей присутствуют.

Сейчас я на работе так вкалываю физически, что три пятнадцати минутных перерыва провожу на замызганном диване, стоящем в нашей бытовке. Я сажусь на него полулёжа и закрываю глаза. Через минуту я начинаю проваливаться в это блаженство, но я не знаю, блаженство ли это. А мне нужно знать. Чтобы похвастать. Есть ли критерий оценки
Читать дальше →

Давным давно, когда на юге России зимы были ещё со снегом, сугробами, морозами и вьюгами, в девятиэтажном, четырехподъездном, панельном доме, стоящем на выезде из города, на восьмом этаже, в трёхкомнатной квартире, семья (из служащих), коротала выходной день. На улице было холодно, мела метель и соседние пятиэтажки было едва видно. Моя мама в зале смотрела телевизор, отец слонялся по квартире с фигурной отверткой, что то ремонтируя в утюге, а я в кухне лобзиком выпиливал из шпона нервюры для будущего самолёта. Отец периодически заглядывал в кухню, которую я засыпал опилками, я блокировал пищеблок и это ему не нравилось. Он видимо хотел выпить чаю, но место было занято моими инструментами и конструкциями. Он не мог меня выгнать, так как я должен был стать инженером и мое занятие было святым делом. Отец только вздыхал, протискивался к холодильнику, вытаскивал оттуда кусок сыра и уходил к своему утюгу.

Через какое то время, он опять заглянул в кухню и сказал:

— Я иду гулять.
— Так там дубняк, хозяин собаку не выгонит на такой холод, — сказал я.
— У природы нет плохой погоды, есть только не правильно одетые люди, — сказал отец и ушел одеваться.

Я любил наблюдать за отцом, когда он куда нибудь собирался: на работу, в магазин, в присутственное место или на собрание жильцов.

Собирался он долго и обстоятельно, как правило за два часа до выхода, с выполнением каких либо попутных мелких дел, а то и вообще никак не связанных с выходом из дома.

Перед выходом на работу он брился, чистил обувь, надевал один из трёх своих костюмов, выбирал галстук. В трусах, рубашке и галстуке он искал расчёску. Потом в ванной комнате чем то гремел. Потом душился тройным одеколоном. Потом пришивал пуговицу к манжете рубашки, потом стоял перед зеркалом в прихожей и подстригал волосы в носу, потом заходил в кухню и пил чай. Потом заходил в комнату и заводил настенные часы с боем. Доставал из нычки деньги и вкладывал их во внутренний карман пиджака, потом звал мать,
Читать дальше →

В десятом классе школы у меня была классный руководитель — учитель математики. Женщина лет пятидесяти. Она вела геометрию, мой любимый предмет, и алгебру. Я классуху не любил. Она была глупа и меня раздражала. У нее был не приятный голос, не приятные манеры, не красивая внешность и она была не интересна. Ещё, она была с гонором. Но ее гонор ничем не был подкреплён и выглядел смешно.

Я учился на пятерки и на ее уроках скучал. Пока она на доске рисовала прямоугольник для доказательства теоремы Пифагора, я прочитывал доказательство в учебнике и мне уже было не интересно ее слушать. Она была медлительной и нудной. Мы с моим кентом на ее уроках чинили всякие безобразия. Как то принесли мороженое на всех. Раздали потихоньку по классу, пока она возилась у доски. Она нас отругала. А однажды притащили моченые соленые арбузы. И демонстративно чавкали ими на потеху класса. Она нас выгнала с урока. Я ей хамил и как то сказал, что ее нельзя подпускать к ученикам. Она вечно писала в моем дневнике красной ручкой петиции для родителей и вызывала их в школу. Отец как то пришел после этого и на кухне потихоньку, чтобы я не слышал, сказал маме, что классуха дура. Я это услышал. Мне отец сказал, чтобы я ее больше не терроризировал…

А ещё, она всех заставляла ходить в белых рубашках, а я ненавидел их и носил цветастые. Ей не удалось меня сломить в этом маленьком противостоянии.

С другими учителями такого я себе не позволял. Или не нужно было или боялся. Историчка была сукой, но я ей об этом так и не сказал. Она бы меня сожрала.

А классуха мне таки отомстила. Как то поймала меня на не выученном уроке и влепила кол. И потом мои пятерки уже не спасли ситуацию и по геометрии в аттестат пошла четверка. Я не был на нее обижен, сам виноват, истязал тётку. Да и аттестат один фиг был отличный. Кроме геометрии.

Для поступления в институт мне нужна была характеристика. Она до последнего с ней тянула и пугала, что напишет плохую. Она написала хорошую характеристику.

А
Читать дальше →

Сознание и Осознаность — это две стороны одной монеты.
Сознание в покое (пракаша) и Сознание в движении (вимарша).
Я и Яесть.
Далее, осознанность начинает проявляться. Это стадия ЯестьЭто, где Я и Это недвойственны, нераздельны.
Далее, осознанность принимает более грубые формы и возникает видимость, что Это отдельно от Я. Этот процесс проявления осознанности от чистых и тонких элементов до грубых и нечистых элементов описан в Учении о 36 таттвах. Можете изучить, чтобы понимать от чего освобождается, очищается осознанность, когда идёт движение в обратном порядке, от грубых, нечистых элементов к тонким, чистым элементам.
Этот процесс освобождения описан в Учении «16 стадий нарастания луны внутреннего Осознавания».

Всё есть Сознание-Осознанность. Даже материальный мир — это тоже Сознание-Осознанность, только проявленная в грубой, нечистой форме. Для простоты объяснения можно сказать, что Сознание-Осознанность прячется за оболочками, загрязняется нечистыми элементами, захватывается, отождествляется. Тогда Путь Осознанности — это Путь освобождения, очищения, утоньшения Осознанности. Да, это двойственный язык. Но, так проще объяснить. В действительности же, кроме Сознания-Осознанности ничего нет.

Начну объяснять процесс Освобождения.
Процесс очищения, освобождения осознанности — это процесс исследования, различения и невовлечения. Вопрос в том, что мы будем исследовать. Отсюда разнообразие методов. Для каждой стадии освобождения — свой метод.
Вначале, осознанность человека захвачена мышлением. Он живёт то в воспоминаниях о прошлом, то в фантазиях о будущем. И первым делом нужно освободить осознанность от захвата мышлением. Каким образом? Нужно направить внимание на объекты восприятия и утвердиться в этом. Сначала внешние объекты (стол, кружка), потом внутренние объекты (ощущения, мысли, эмоции).
Далее, необходимо осознать саму осознанность. Это как разворот внимания на 180 градусов от объекта восприятия к субъекту восприятия. Или можно так сказать: «Нужно
Читать дальше →

Я люблю пирожки.

Печёные и жаренные. С капустой, с капустой и яйцом, с рыбой, с печенкой, с картошкой, с творогом, с яблоком и другие. Я в своей жизни отведал много пирожков, от разных хозяек и от разных производителей. Они были вкусные и не очень. Большие и маленькие. Плоские и пухлые. Огромные и миниатюрные. С большим количеством теста и малым количеством начинки, и наоборот. Из пресного теста и дрожжевого. Недосоленные и пересоленные. С перчиком. Подгорелые и непропеченые. Пирожки, которые я не стал кушать и выбросил.

Пирожки мамины и тёщины. Бабушкины. Пирожки от жены, любовницы, брата и жены брата. Пирожки у друзей. Пирожки на железнодорожных станциях и в паравозах, столовых и кафешках. Всевозможных пекарнях, забегаловках на овощных рынках. Пирожок- это вещь! Ни одна заморская пицца не сравнится с нашим родным пирожком.
Пирожок очень важен в жизни.
Пирожок — это экзистенциальная штука. И даже слово «пирожок» стало нарицательным. У нас в семье человека, который не интересен и ничего из себя не представляет, называют «ни с чем пирожок».

Да здравствуют пирожок!

Через пол минуты вернулся Диаболо, протянул мне стакан с янтарным напитком и спросил:

— Виски?
— Я не пью, — сказал я, — но попробую. Я сделал один глоток и по груди стал растекаться жар. Я почувствовал во рту дым и сморщился.
— Дым? — спросил Диаболо.
— Ага.
— Ну что? Рассказывай дружище, — Диаболо сел в кресло качалку и стал медленно в нем туда-сюда перекатываться. Его забавные чиривички, красивучий халат, усики и бакенбарды не давали мне покоя.
— Не обращай внимание,- сказал Диаболо.
— Ты что, мысли читаешь? — удивился я.
— Так. Немного, — ухмыльнулся Диаболо.
— Это все так необычно. Забавно и страшновато одновременно, — сказал я, — но я здесь и я хотел бы, чтобы ты стал моим учителем.

Диаболо немного помолчал, продолжая качаться в кресле, сделал глоток виски, затянулся сигарой, выпустил колечко сизого дыма и сказал:

— Примерно это я и ожидал услышать, да только чему же я тебя могу научить, ты и сам уже все знаешь.
— Знаю, но покоя то нет! — сказал я.
— Хм. Покоя… Покоя ни у кого нет. У меня его тоже нет. И у тебя его никогда не будет.
— А я вот смотрю на тебя и мне кажется, что у тебя он есть, — сказал я и посмотрел на виниловый проигрыватель.
— Вещь! — сказал Диаболо, перехватив мой взгляд. И тоже посмотрел на проигрыватель.
— А я свой выбросил и все пластинки выбросил… — сказал я с грустью и добавил, — да и забыл уже когда слушал хороший звук…
— Ой, а я люблю винил, шуршит и потрескивает, что то в этом есть… вечное… — Он снял кусочек табака с губы и задумался.

Мы сидели и слушали блюз. Я и Диаболо. В голове крутились мысли. От второго глотка голова моя чуть поплыла, и я вопросительно посмотрел на Диаболо.

Он поставил пустой стакан на пол, опустил сигару в пепельницу, поднял указательный палец правой руки вверх, как бы показывая мне — «Сейчас, одну минутку», встал с кресла и ушел в другую комнату. Через минуту он принес какой — то небольшой, красивый, деревянный, полированный сундучок, поставил его перед собой,
Читать дальше →

Послышался звук поворачивающегося ключа в замке и дверь открылась. Передо мной стоял Диаболо в домашнем убранстве и это было очень мило. Он был одет в длинный атласный халат темно- вишнёвого цвета, усыпанный мелкими оранжевыми и синими цветочками, из под которого внизу выглядывали какие-то персидские чиривички с узкими и загнутыми вверх носами. На вид красавцу с черными усиками, закрученными вверх, как я уже рассказывал ранее, было лет сорок. Короткая прическа темных, почти черных волос с аккуратными короткими баками на висках делала лицо колоритным. Миндалевидные глаза, овальные брови, прямой нос, тонкие, слегка ухмыляющиеся губы завершали и без того замечательную картину, а сигара во рту придавала ситуации ещё больший писк.

— Прошу, входи, не удивлен, что ты решил посетить меня, — сказал Диаболо. Он чуть посторонился, давая мне пройти в квартиру.
— А что это у тебя играет? — спросил я. — Что то знакомое.."
— Роб Тогнони,- ответил хозяин.
— Ааа, точно, Тогнони! — радостно произнес я и втянул носом воздух, звук и что то ещё чарующее.

Должен сказать, что у каждого дома есть свой неповторимый запах. И в доме Диаболо я сразу это почувствовал. Это был… «элитный» запах, который состоял из главных и побочных нот. Главная тема — это что то типа меда с кориандром, воск, мумиё, табак, кофе, мята, чабрец, грецкий орех и сандал. Побочная тема — свежая выпечка, чистая шерсть, жевательная резинка «Ригли даблминт» и стиральный порошок «Tide». Возможно, с Тайдом, я немного приврал.

…

Блин, с телефона тяжело писать текст и править.

Я внимательный человек, по крайней мере, таковым себя считаю, и хочется быть ещё более внимательным, чтобы ничего не упустить, вдруг пригодится на пути к просветлению, поэтому пусть дорогой читатель потерпит и попытается почувствовать то, что чувствовал я, находясь в таких необычных обстоятельствах.

Уже беглого взгляда на дом Диаболо было достаточно, чтобы понять, что мы видим скандинавскую сдержанность и
Читать дальше →