В нашей культуре люди пытаются «прорваться» сквозь беспомощность, «проясни ть" непонимание. Эти попытки парадоксальным образом сталкиваются с беспомощностью. Создается субличность, цель которой — «прояснить». Таким способом внутренний ребенок сопротивляется чувству беспомощности. Именно его попытки избавиться от беспомощности удерживают ее. Сопротивление беспомощности, помеченной, как «плохая», удерживает ее в застывшем состоянии. Человек должен принять на себя ответственность за создание своей беспомощности и осознать ее без сопротивления и попыток «прояснить». Создавая беспомощность намеренно и выбирая ее в настоящий момент, мы разрушаем ее застывшее и твердое состояние, освобождаясь от детского транса и пробуждая наблюдателя и творца беспомощности.

Объекты, тело, ум, расстояние между объектами и мыслями это ум и этого не существует… блин

Гнев — это лавина, несущаяся с огромной скоростью!
Бушующий океан, перевернутый вверх дном!
Тысячи мелких осколков в разбившейся картине мира!
Пузырьки воздуха, разрывающие грудную клетку!
Безудержное и спонтанное проявление жизни!
Гнев — это, когда сердится ЛЮБОВЬ!)))

Еще когда-то, я считал, что обстоятельства определяют людей, направление их жизни.
Читать дальше →

Одна из самых важных вещей, которые нужно понять о человеке, состоит в том, что человек спит. Он не просыпа­ется, даже когда думает, что проснулся. Его пробуждение очень хрупко; его пробуждение так крошечно, что его во­обще не стоит принимать во внимание. Его бодрствование — только красивое, но совершенно пустое название.

Ты спишь ночью, ты спишь днем — с рождения до смерти ты продолжаешь переходить от одного образца сна к другому, но никогда на самом деле не просыпа­ешься. Не дурачь себя тем, что просыпаешься, просто открыв глаза. Пока не открылись внутренние глаза — пока ты не стал полным света, пока не научился видеть самого себя, видеть, кто ты такой, — не думай, что бодр­ствуешь. Это величайшая из иллюзий, в которых живет человек. И если ты предполагаешь, что уже проснулся, не может быть и речи о том, чтобы приложить усилия и действительно проснуться.

Вот первое, что должно глубоко просочиться в ваши сердца, — вы спите, крепко спите. День за днем вы спите и видите сны. Иногда сны снятся с открытыми глазами, иногда — с закрытыми, но вам снятся сны — ты есть сон. Ты еще не реальность.

Конечно, во сне, что бы ты ни делал, это бессмыслен­но. Что бы ты ни думал, это бесполезно, что бы ты ни проецировал, это остается ча­стью твоего сна и никогда не позволяет тебе увидеть то, что есть. Поэтому все будды настаивали только на одном: про­снись! Сознательно, многие века… все их учение может содержаться в одной-единственной фразе: будь пробужден­ным. И они изобретали мето­ды, стратегии; они создавали контексты, пространства и энергетические поля, в кото­рых можно было бы шоковой терапией привести вас в осо­знанность.

Да, если только ты не подвергнешься шоку, не бу­дешь потрясен до самого основания, ты не проснешься. Сон продолжался так долго, что достиг самых корней твоего существа; ты им пропитан. Каждая клетка твоего тела и каждый фибр твоего ума наполнились сном. Это не маленькое явление. Поэтому нужно ог­ромное усилие, чтобы быть бдительным, чтобы быть
Читать дальше →

Не стоит пытаться силой удерживать ясность и осознанность. Так мы лишаем себя удовольствия самозабвения в Игре, которое есть ее главный смысл и цель. Парадокс, на мой взгляд, именно в том, что самозабвение в «персонаже» — это Божий дар самому себе… и Его воля, которой нет и не может быть преград, поскольку нет «второго». Интересно исследовать тот факт, что и ясность, создающая дистанцию, и омраченность, эту дистанцию снимающая, самопроизвольны и неподвластны контролю: оп — мы вспомнили, что мы смотрим фильм, оп — мы забыли об этом. Красиво здесь, что и то, и другое происходит все равно в «фильме», и создаваемая осознанностью дистанция есть ни что иное, как дистанция между собой и собою же. Если говорить о прозрении, то оно происходит не столько в структуру и механику происходящего (это все еще интеллект), сколько в его бесконечно парадоксальную сущность. Этот эффект и называется «сатори» — мгновенное и непосредственное проникновение в суть. Дзенские диалоги блестяще иллюстрируют это, но любая попытка понять, о чем идет речь, обречена на провал. Возвращаясь к теме: тема становится прозрачнее, когда начинаешь видеть, что бегство от «персонажа» невозможно без создания следующего персонажа и выстраивания иллюзорной дистанции между двумя фантомами. Можно спорить о том, как далеко находятся друг от друга два дуэлирующих ковбоя на экране: 5-6 метров, как кажется, или максимум полметра чистого экранного холста. Собственно, именно об этом жарко дебатирует большинство адвайтистов; на самом же деле ковбоев просто нет. Но это еще не сатори; сатори — это прозрение в то, что нет и не может быть никакого «самого дела». Тогда открывается возможность существования многочисленных версий реальности одновременно. Ни одна из них не является ни единственной, ни окончательной, но каждая все равно абсолютно истинна. Я полагаю, что пробуждение и есть видение этой трижды парадоксальной истинности, из которой с неизбежностью результирует полное приятие любого проявления ее во всем, что мы
Читать дальше →

Установки социума:
Не ленись
Не опаздывай
Не ругайся
Не будь лузером
Не будь унылым говном
Не кури, не пей и т.д.
Не будь толстой
Не будь белой вороной
не живи без цели
можно продолжить у кого что))
Установки духовности:
Не жадничай,
не обижай
не обижайся
не завидуй
не возгордись
не убий
не укради
не предайся унынию
не трать время по напрасну
Читать дальше →

Заметил, что на дорогах появилась такая машина, под названием "дуалис". Машина бестолковая что по содержанию, что по названию. Часто замечаю, что люди на ней ездят тоже бестолковые, в основном китайцы, которые ездят медленно и одновременно непредсказуемо.
Предлагаю Ниссану выпустить машину под названием "адвайтис" чтобы компенсировать сложившуюся ситуацию, уменьшить пропаганду дуальности и сделать машину для недвойственных реалис пацанов.

Читать дальше →

Я слишком жив для танца ветра,
И он не танцует мной.
Я слишком зряч для открытого света,
И потому — слепой.

И пока не прервалось дыхание,
Мне не дышать океанской волной.
Слишком громко кричит молчание,
Закрывая меня собой.

Это сердце так бьет в подреберье,
Созывая набатом смерть.
На горячем железе веры,
Остается одно – петь.

Раскрывая безмолвно губы,
Как малек, проглотив крючок,
Эту жизнь мы до смерти любим,
Из души выжимая сок.

Обездушенным синим трупом
Не растаешь в морской волне.
Возвращаясь извечным кругом,
Не сгоришь в голубом огне.

Если жизнь не утратишь в жизни,
То вернешься опять на смерть.
Если в небо взлетают брызги,
То волна продолжает петь.

Разбивая себя о камень,
Возвращаюсь я в глубину.
И плыву в ней смертельно ранен,
Но пока еще не тону.