Номинальный субъект как жемчужина нанизан на нить знания…

… появилось какое-то состояние, тело реагирует на него эмоциональным всплеском, и почти сразу идет определение из знания — это радость, волнение, грусть — только произошло определение состояния, как сразу находится тот кто присваивает это себе — буквально секунда — и уже — это Я РАДУЮСЬ, Я ВОЛНУЮСЬ — затем цепочка мыслей из разделяющего ума/автора подкидывает идеи почему произошло это состояние или возникла эта эмоция… НО!
сначала было просто состояние организма и тебя там не было-)))
оставь Радости радость, а Волнению его волны — тебя там нет-)

Жизнь совершенно несерьезная штука. И только твой вымышленный герой все время проводит границу, определяя, что важно, а что нет. Жизнь просто происходит, не зная себя и не зная тебя. Посмотри — кто там боится выехать на встречку?-) Для кого существует граница ВАЖНОСТИ И СЕРЬЕЗНОСТИ? Дорога свободна, а пограничник только мираж. Тебе никогда не поймать мираж, потому что ты такой же мираж, как и пограничник-)

ЪЪЪЪЪЪ

Мастер бросает фразу: «Ты себе врёшь». Ты думаешь «Ага, как же. Может кто-нибудь — но не я. Я-то — хорошенький. Я-то» и довольно так усмехаешься. Но что-то в тебе понимает, что он прав, что…

И через эту щель в цельности твоего вранья слова мастера врываются в подсознание, словно снайперская пуля со смещённым центром тяжести, которая всё время меняет траекторию и превращает половину внутренностей в фарш, прежде чем остановится — или выйдет в совершенно непредсказуемом месте. Ты продолжаешь улыбаться, сохранять хорошую мину при плохой игре — и прежде всего перед собой самим — ты-то — хорошенький! Ты-то.

Правда, улыбаешься уже несколько натянуто — ведь изнутри доносятся странные звуки, что-то ломается, что-то рвётся, из носа периодически начинает капать кровь, тело выгибается под странными углами, как будто его прошивает изнутри что-то острое и очень пронырливое. Слишком пронырливое. И надо делать вид, что в порядке всё — иначе как жить, что говорить близким и сотрудникам — что основы твоего мира рушатся? Что кишки твои превращаются в фарш? Но ведь — хлопаешь себя по животу — внутренности на месте. Ты даже себе не можешь поверить в происходящее — потому что пули-то никакой нет — подумаешь — какие-то несколько слов… «Ты себе врёшь». И то, что рушится и с хлюпаньем рвется — что это? Покажите мне, что?! Это есть или его нет, и почему тогда так херово?

Но наконец ты выблевываешь каким-то образом горы внутреннего мусора и кровавых ошметков (Продолжая не понимать до конца — это есть — всё вот это, что выблевывается и выходит? Или нет его и никогда не было?) — выблевываешь, утираешься, и вздыхаешь с какой-то лёгкостью незнакомой допрежь — «Дерьмо случается, но и коначается. Наконец-то я — это снова я! Я-то.»

Лезешь на сайт — а в августе аж целых два
Читать дальше →

мы бьем и раним, идем по грани, не поймем никак, что наш извечный враг — просто отражение....

Джед продолжается. Все лучше и лучше.

Главы 1-2:
advaitaworld.com/blog/neoadvaita/22951.html
Глава 3:
advaitaworld.com/blog/neoadvaita/22985.html
Главы 4-5:
advaitaworld.com/blog/neoadvaita/23153.html
Главы 6-7:
advaitaworld.com/blog/neoadvaita/23236.html

8. Мне нет дела до сердца

Самое полезное, чему можно научиться в жизни,
Это забыть всё, что ложно.

– Антисфен –

Мои монологи довольно пространны, но они легко могли бы быть ещё пространнее. С моей стороны требуются осознанные усилия, чтобы оставаться в теме, не следуя каждому заманчивому отступлению. Я люблю придерживаться курса, продиктованного моим начальным впечатлением о том, что студентам необходимо услышать, и обычно я заканчиваю, передавая мяч на их поле. Я говорю, они кивают и соглашаются, но это не приносит никакой пользы. Если ты хочешь извлечь пользу из знания, ты должен сам им обладать, и единственный способ сделать это – завоевать его. Эмерсон сказал: «Никто не поймёт истину полностью, пока не сразится с ней». Не достаточно просто получить ответ. Ты должен вычислить его сам.
Стул, на котором сидела Марла, недолго оставался пустым. Пятидесятилетний инженер по имени Артур вышел и встал в ожидании разрешения сесть, что я сделал лёгким жестом. Это могло показаться чрезмерно формальным, но для Артура это было реальным прогрессом. Первый раз, когда он пришёл поговорить со мной, он сел в полулотосе возле моих ног, что привело меня в лёгкое негодование. После того, как я уговорил его сесть на стул, мы провели целый час, обсуждая его тенденцию приравнивать просветление к божественности. В его мышление по-прежнему встроено, что к учителю нужно относиться как высшему существу, поэтому он никогда не садится без разрешения и всегда говорит, соблюдая формальность. Он не живёт в доме, но часто заходит сюда, особенно весной, когда в саду много работы.
Артур говорит, что ему нужна техника. Но у меня есть только одна техника, и каждый, кто приходит в дом, скоро узнаёт о ней от других студентов,
Читать дальше →