Поскольку эгоистичный ум однобокий и вследствие этого слепой, в нём полно страхов перед жизнью. Он очень всего боится, поэтому стремится контролировать ВСЁ. По сути эгоистичный ум – это один большой страх жить на земле и чувствовать, состоящий из множества маленьких страхов.
Страхи – это стражи ума, не позволяющие ему выйти за свои пределы и одновременно являющиеся вратами к силе и разуму, поэтому работа со страхами, прохождение их является основной целью для выхода из эгоистичного ума.

Пока субъект центрирован в феноменальном объекте и думает и говорит оттуда, субъект отождествлен с этим объектом и ограничен им.

Пока это условие сохраняется, отождествленный субъект не может стать свободным, поскольку свобода — это освобождение от такого отождествления.

Покидание феноменального центра составляет единственную «практику», и это покидание является не актом, намеренно совершаемым отождествленным субьектом, а недеянием (у-вэй), оставляющим ноуменальный центр распоряжаться феноменальной активностью без фиктивного вмешательства воображаемого «я».

Когда становишься ВСЕМ…
Не можешь быть чем—то конкретным…

Когда ВСЕ возникает в ТЕБЕ…
Ты не затронут ни суммой, ни частностью…

Когда уходит всякое СООТНЕСЕНИЕ…
Говорить абсолютно не о чем…

Ни ТЕБЯ нет…
И нет не ТЕБЯ…

В игре Абсолюта с самим собой в «достижение просветления» существует продолжение. Это пререход к самой последней из всех игр в Игре: выход из Игры или освобождение.

Страдание присуще только человеческому организму (тело-ум),
в котором я-центр рулит вовсю.
Если я — центр, или жёсткое отождествление с «я» прекращено —
то нет никаких страданий.
Могут быть дискомфорт, неудобство, может быть недуг.
«Я страдаю» — чёткий звоночек
о проблеме «страдающего центрального рулевого».

Добровольное страдание — это конечно хорошо.
Некоторым нравится.
Так очень легко само подтверждаться.

любое усилие сущности улучшить себя или освободиться, как сущности, будет пустой тратой времени.