Жили-были старик со старухой.
Вот и говорит старик старухе:
— Поди-ка, старуха, по коробу поскреби, по сусеку помети, не наскребешь ли муки на колобок.
Взяла старуха крылышко, по коробу поскребла, по сусеку помела и наскребла муки горсти две.
Замесила муку на сметане, состряпала колобок, изжарила в масле и на окошко студить положила.
Колобок полежал, полежал, взял да и покатился — с окна на лавку, с лавки на пол, пó полу к двери, прыг через порог — да в сени, из сеней на крыльцо, с крыльца на двор, со двора за ворота, дальше и дальше.
Катится Колобок по дороге, навстречу ему Заяц:
— Колобок, Колобок, я тебя съем!
— Не ешь меня, Заяц, я тебе песенку спою:

Читать дальше →

Вся эта озабоченность жизнью – абсурдное проявление прошлого!

Все стадии жизни, предшествовавшие седьмой, – это стадии вовлечённости в серьезность того или иного вида переживания. Процесс трансценденции переживания начинается на низшем уровне, где переживание обусловлено страхом потери тела, глубокой связью с пищей и стремлением к сексуальному самоудовлетворению. Эти типы переживаний характеризуют обычного человека, низший тип личности в спектре существования.

Йоги, мистики и святые сильно привязаны к иному типу переживаний – к феноменам внутреннего опыта: видениям, вспышкам света в мозге, вибрациям в центре головы, к экзотическим формам, создаваемым ими в своём воображении, к бесконечному спокойствию, не нарушаемому ни одной мыслью, или даже к полному отсутствию видений и мыслей, к отсутствию переживаний как таковых. Но всё это, относится ли оно к высшему или к низшему типу, только возможности человеческих существ на первых шести стадиях жизни.

То, что делает эти возможности значимыми и важными на Пути Божественного Неведения, – это тот момент, который мы должны реализовать в середине каждой стадии вовлекающего переживания, неважно, высокого или низкого, а именно: самотрансценденцию и полную телесную сдачу Сияющему Трансцендентному Сознанию или Божественной Личности. Отделённые от этой самотрансценденции первые шесть стадий роста и становления структурных возможностей человека становятся абсурдными, лишёнными юмора и фундаментально серьёзными. Обычное человеческое существо воспринимает определённые аспекты переживания абсолютно серьёзно на каждой из шести первых стадий. Тело и пища, секс, мышление, психическое раскрытие, высшие ментальные функции и даже блаженство, радость и глубочайшее безмолвие – всё это кажется предельно серьёзным и предельно значимым для галлюцинирующего человеческого существа на каждой из этих стадий.

Но седьмая стадия, стадия Просветления, вовсе лишена серьёзности. На этой стадии мы реализуем нашу естественную Трансценденцию всех феноменов. Возникает безмолвное и естественное Осознание и Реализация того, что во всём, возникающем как переживание, нет ничего серьёзного. Переживаемое существование может закончиться в этот же самый момент; и само по себе это прекращение не означает чего-то ужасного. Или же оно может продолжаться бесконечное количество эонов, проходя через бесчисленные мутации и трансформации переживания; его продолжение также не будет иметь никакого значения. Это и есть Укоренённость в Просветлении – Осознание того, что ничто не является необходимым. Нет абсолютно ничего серьёзного или глубинно-необходимого – абсолютно ничего.


Читать дальше →

24 05 2011

Просто капитально, непонятно по какому поводу, то ли как следствие на цветы или на эффект тоннеля в фильме, но сначала начало трясти тело, температурить и пошло состояние безумия. Когда ты сидишь, смотришь на мир, а мозг очень плохо различает грань реальность и воображения. То есть, ты смотришь на мир и понимаешь -ты сошла с ума, потому что мозг не видит разницы между реальностью и воображением… он все воспринимает как собственное воображение. Лечь спать не получилось, на лицо были цветовые эффекты на нормальном зрении – глюки. Белый цвет разливался теплым зеленым фонарным светом с фиолетовыми вспышками. Никогда такого не было, особенно если учесть, что я не принимала наркотиков, не курила травку и не употребляла никакие ЛСД или экстази никогда.


Читать дальше →

ХАНЬ ШАНЬ
(1546-1623)

Хань Шань был великим мастером и ученым, жившим на исходе династии Мин.

Семи лет отроду он уже мучился великими вопросами об истине и собственном предназначении. В девять он оставил дом и окончательно стал монахом в девятнадцать.

Однажды во время прогулки он внезапно вошел в глубокое самадхи.
Он увидел ослепительнейший свет, подобный свету Великого Совершенного Зеркала, в котором отражался весь мир.

Выйдя из самадхи, он почувствовал, что его тело и ум стали абсолютно чисты.

Он постиг в тот момент, что нет ничего, что может быть достигнуто:

Вспышкой одной мысли
Мой буйный ум пришел к покою.

Внутри и снаружи
Чувства и их объекты
Все до конца светлы.

В полном повороте
Я вдребезги разбил Великую Пустоту
Десять тысяч проявлений
Возникают и исчезают
Без всякой причины.


Частично потому, что его практика была Связана с различными сутрами (включая Шурангаму и Аватамсаку Сутры) и следуя, с другой стороны, велениям времени, Хань Шань не делал прямых различий между буддийскими школами, соединяя Чань с методами других эзотерических школ.

Формально он принадлежал к школе Линьцзи (Риндзай), однако не мог найти мастера, способного подтвердить его просветление, Хань Шань имел учеников, но не хотел только ради передачи быть зачисленным в любую официальную линию или школу.


Читать дальше →

В поиске любви, успеха, или «духовного просветления» в будущем, мы пропускаем то, что здесь прямо сейчас. Мы прекращаем видеть изящество и сладостно-горькую красоту самой жизни — удивительное чудо каждого взгляда, звука и запаха. Этот момент становится средством для достижения цели, и в конце концов мы ЖДЁМ, что жизнь станет полной. И мы пропускаем жизнь, которая уже ЯВЛЯЕТСЯ той полнотой, которую мы ищем. Мантра ищущего — это «Всегда недостаточно, всегда недостаточно...»

Даже опыт полного провала, полного опустошения, полной беспомощности — другими словами абсолютной неполноты — является ПОЛНЫМ опытом. Каждый опыт уже полон, уже завершён сам по себе. Переживание неполноты совершенно в этот момент — опыт полон вашей неполнотой — и страдание растворяется. Это — совершенство, которое вы ищете.

Мы ищем любовь там, в мире, только для того, чтобы обнаружить, что у нас никогда не было недостатка любви, и нет никакого «там».

Я никогда не смогу поместить жизнь в слова. Нет никаких слов для этой бессловесности, никаких звуков для беззвучного. И все же, я не оцениваю тишину по шуму. И то и другое — одинаково являются жизнью — истинная тишина находится здесь, и в шуме тоже. Я люблю пытаться поделиться этим через слова, и я знаю, что все мои слова — ложь. Возможно, это ложь из любви, из сострадания — но все равно ложь. И я благодарю вас, что слушаете мою ложь.

Материя,
Материал (чей?),
Матерь…
Природой этот материал так гарнонично структурирован, что удивительно как прах становится рукой или глазом, сетчаткой, мозгом с нейронами… Просто фантастично как кто-то этот прах месит как пластилин и оживляет. Этот кто-то должен быть в нас, ведь нечто способное глядеть только в том возникает, что смотрит на то, что видит… )
Большой Взрыв был взрывом творчества бесконтрольно ворвавшегося в измерения… Иначе как объяснить, что в результате всеобщего армагеддона ничего не разрушилось, а наоборот, всё появилось и продолжает появляться. Взрыв собрался в меня и через меня продолжает взрываться…
Ахринительно.

Я имел обыкновение изводить себя, пытаясь «принять» жизнь… пока не обнаружил, что принятие, которое я искал, БЫЛО самой жизнью, которую я пытался принять. Сама жизнь является милостью.
Жизнь не нуждается в вас, принимающих её. Жизнь принимает вас полностью — включая ваше непринятие жизни, точно так же, как океан «принимает» каждую волну. Прекратите пытаться принять, и погрузитесь в глубокое приятие жизни самой себя — которое является ТЕМ ЧТО ВЫ ЕСТЬ. Глубочайшее приятие уже сделано.

Смерть — это не опыт в рамках жизни. Это не что-то, что «случается» с вами во времени. Смерть — это отсутствие отдельного переживающего — что уже, безвременно, является фактом. Прямо сейчас нет никакого отдельного существа, которое можно было бы здесь обнаружить. Не верьте мне — идите, смотрите, прямо сейчас, взгляните, может ли быть найден какой-нибудь промежуток между Вами и миром. Кто же тогда умирает?

              

Все самое прекрасное — для нас!
Все самое прекрасное — для нас!
Не миражи, увлекшие на час,
И не восторг минутный или боль,
Пришедшие неведомо отколь,
Не шумный пафос осужденья зла,
И не добру пустая похвала,
Не беспричинный смех и не тоска-
Эмоции текут, как горсть песка,
В мою полураскрытую ладонь…
Не гаснет лишь души моей огонь!
Ведь он во мне присутствует всегда,
Не мечется, как я, туда-сюда!

              

Нас трое
По дому кружится любовь.
Поет, как флейта и струна
И в сердце забурлила кровь
Вином Волхвов Звезды пьяна.
Нас трое в доме, и луна
Тихонько вышла из угла.
Да налила нам в рог вина.
И пламень в роге подожгла.
Один, поцеловав порог,
Коленопреклонен в мольбе.
Другой, с огнем пригубив рог,
Глядит в лицо своей судьбе.
А третий говорит друзьям:
«Мой танец — радость Бытия!
Кто так кружился — знает сам,
он потерял себя, как я».
Утерян разум и душа.
Нет места вере и сомненью!
Как жизнь такая хороша!
Житье-бытье без сожаленья!
/Диван Шамса Табрези/

              

— Учитель, дайте мне самую высокую практику, какая только может быть, — попросил
ученик.
— Хорошо, — ответил Учитель, — вот тебе мантра: <тулум-кулум-бурум-тха>, повторяй
ее днем и ночью, вслух, когда один, и про себя, когда вокруг люди.
Ученик делал практику два года и наконец спросил:
— Учитель, сколько же еще мне повторять эту мантру?
— Завтра на рассвете приходи на гору сдавать экзамен, — был ответ.
Чуть забрезжил рассвет — ученик вскарабкался на гору. Там уже ждал его Учитель.
— Я готов к экзамену, Учитель.
— Хорошо, — сказал Учитель, — тогда прыгай со скалы.
— Я же разобьюсь, — испугался ученик.
— Как же ты можешь разбиться, если ты два года повторял мантру? — возразил Учитель.
Ученик собрался с духом, закрыл глаза и прыгнул…
— Ёооо… пэ… рэ… сэ… тэ… — пронеслось эхом по ущелью и в конце раздался
шлепок упавшего на дно тела.
Учитель по тропе спустился на дно ущелья и увидел окровавленную кучу костей и
мяса, смешанных с грязью. Он аккуратно сгреб все вместе, и что-то нашептывая,
воскресил ученика. Первое, что увидел ученик, открыв глаза, были добрые глаза
Учителя.
— Не ё-пэ-рэ-сэ-тэ, — сказал Учитель, — а <тулум-кулум-бурум-тха>.

Вот это Чудо!
Ослеплен Я ночью…
Светом Луны…