Мы всегда можем начать с того, что Чогьям Трунгпа Ринпоче называл “подлинной печалью сердца”. Думаю, это правильно. Подлинная печаль – это, например, делать всё, что от вас требуется и понимать, что всё это – только игра, игра, в которую нужно играть, потому что я должен. Это уже очень, очень близко. Это очень хорошо, потому что неотъемлемой частью подлинной печали сердца является осознавание того, что то, что мы считаем полезным, на самом деле – совершенно бесполезно. А мы всегда недостаточно это осознаём! Может мы и понимаем это разумом, но недостаточно. Цели, задачи, планы, расписания, друзья. К сожалению, нам всё еще приходится бороться с множеством препятствий. По прежнему существуют квитанции, счета, телефоны, полиция, налоги и налоговая инспекция. И тому подобное. Но, когда вы достигнете определенного уровня, всё это перестанет вас беспокоить. Тут-то окружающие и подумают, что вы сошли с ума. Но, если вы осознали необходимость бесполезности, вас и это не будет беспокоить. (смех) “Они думают я сбрендил. Ну и что!” Вы станете абсолютно свободным.

Дзонгсар Джамьянг Кхьенце Норбу
Читать дальше →

Даже когда объяснения тебя полность оправдывают ты поступаешь так не всегда.

В путь – немедленно в путь! Кровь кипит у меня в жилах!
Прочь, о душа моя! Поднимай скорее якорь!
Руби канаты – отчаливай – ставь все паруса!
Не довольно ли стоять здесь, словно вросшие в землю деревья?
Не довольно ли пресмыкаться, есть и пить, словно грубые животные?
Не довольно ли омрачать свой ум книгами?

Вперёд – держи курс только в открытое море,
о безрассудная пытливая душа моя, я с тобой, и ты со мной;
мы поплывём с тобой туда, где ни один моряк ещё не плавал,
рискуя кораблём, собой и всем на свете.

О, храбрая душа моя!
О, дальнее, дальнее плавание!
О, отважная, спасительная радость! Не все ли моря божьи?
О, дальнее, дальнее, дальнее плавание!

– Уолт Уитмен –

Эпилог

Ну почему так скоро стало поздно?
Настала ночь, а только что был день.
Сейчас декабрь – недавно был июнь.
Мой бог, как быстро пролетело время!
Ну почему так скоро стало поздно?

– Доктор Сьюз –

Глубоко расслабившись, в настроении, дружелюбном к смерти, я сидел в волшебном кресле и без усилий скользил сквозь лунную ночь в нескольких футах над поверхностью тихо спящей планеты. «Kyrie» из «Торжественной мессы» Бетховена наполняла пространство подобно тёплому золоту, в то время, как сельский ландшафт Вирджинии проносился мимо. Ночь была холодной, но мне было тепло в моём волшебном кресле. Виды и звуки создавали и определяли моё сознание. Не было ни прошлого, ни будущего. Холмы, поля и леса потеснились, чтобы дать место маленькому городку – поселение людей на планете под названием Земля. Город спал; мы без труда промчались сквозь него и снова выехали на бегущие мимо поля.
Впереди появилась встречная машина, свет фар приближался, подобно тому, как он приближался к Брэтт в её последние секунды. Если свет этих фар пересечёт черту, я готов, и надеюсь, Брэтт тоже была готова. Надеюсь, её последние мгновенья были похожими на эти – было время вспомнить хорошо прожитую жизнь, исполненную роль, сыгранную игру. Надеюсь, у неё была секунда с половиной, чтобы попрощаться и
Читать дальше →

“чтоб застрелиться тут не надо ни черта”
Л. Аронзон

Какая радость! Это нежность, нежность
Резвится в сероватой прелести окна.
И стрелы веток и, некстати, снежность,
И холод пяток, и весна весна.

И холод пяток, и тепло ладоней,
Беспечный хруст капустного листа,
И кошка лапами ласкает подоконник,
“Чтоб застрелиться тут не надо ни черта”.

Не надо ни черта: ни сна, ни Аронзона,
Чтоб застрелиться тут — всего уже с лихвой.
А кошка лапами ласкает подоконник,
И стрелы веток над весной весной.

И стрелы веток над окном-обрывом
Рисуют комнату узорами из вен,
“Ни тяготы в душе, ни пороха в нагане”.
Чтоб застрелиться — хватит этих стен.

Чтоб застрелиться хватит этих веток.
И позапрошлые на них листы, листы,
И чай из чашек, и вино из клеток,
Чтоб застрелиться тут – довольно простоты.

Довольно. “Видит Бог.
Чтоб застрелиться тут не надо ничего”.

В попытке свести учение к минимуму получились два слова.
Размышления на тему, что любой указатель можно понимать бесконечным количеством способов, вылились вот такое баловство словами, ударениями и интонациями:
«таааак вот значит ты решил??? (гневно)
»так вооооооот, что я хочу вам рассказать..." (интригующе)
«так! вот сейчас я вам покажу! быстро спать! (строго)
»так вооот же он — второй носок!!" (удивленно)
«вот тааак нужно делать!» (деловито)
«вот так вооот...» (разочаровано)
«вот таааак вот!» (заключительная радостная точка в длинной истории)
"- Вот!
— Так?
— Не так. Вот!
— А так вот?
— Так!" (разговор учителя с учеником)

ну и т.д. :)

Почему вместо наивного исследования  случаются эти помпезные крестовые походы за номинальным субъектом, за ответами на «чтоестья»? Потому что всегда ищем то, что МНЕ нужно сейчас, что мастер сказал, что сосед нашел, трофеи, добычу, корону просветления!  А ведь речь идет о простом включении в осознание «выпавших» деталей. Даже не в осознание «феномен который бла бла, я его не открыл», а просто вот добавление объема к привычной картинке. Так человек, далекий от чуткости восприятия прекрасного под руководством мастера своего дела может начать видеть игру промежутков на картине, какие-то интересные линии, игру цвета, энергию всего полотна. И картина заиграет, оживет, запоет, даже, может быть, затанцует — при полной тишине и недвижимости. Так и здесь! Исследовать с пылом настоящего исследователя ЭТОТ шедевр, то, что происходит в этот миг! Разве здесь есть, чего бояться? Увидеть на картине чью-то волосатую ногу что ли? Или слишком много пустого пространства? Что-то слишком живое и реалистичное?

Мы привыкли видеть, выделять только форму и ее бесконечные «приключения», ведь это так интересно, живо, переменчиво, богато, а тут нам говорят — что ты как сорока бегаешь за цацками, посмотри на небо! Мышление, конечно, не сразу врубается в то, «ничего» — это уже ЧТО-ТО, а мы-то думали, что это самое реальное, настоящее «ничего». Или вот еще Великое Ничто, Непознаваемое, Непроявленное, «ничего» для этих двух форм — тоже здесь, просто включаем и эту мощь сюда же, на нашу картину. И вот! Какой объем! Какая эпическая панорама, какая глубина! Очень красиво!) 

Полное, абсолютно прикладное исследование, бесповоротно меняющее восприятие означает не просто втыкание в «невключенные» феномены, включая исследование СЕБЯ-включателя, а осознание всех механизмов мышления. Как быстро пролистываемые листочки создают мультфильм, как черное определяет белое, как несколько картин создают контекст для интерпретации текущей, как ментальная пустота определяет форму и наоборот, и это — простой
Читать дальше →

Жил-был гуру, и было у него три ученика.
Однажды гуру говорит первому ученику: «Ты — не тело и не ум. Прыгни-ка вон с той скалы. Ты не умрешь». И ученик прыгнул со скалы.

Гуру говорит второму ученику: «Ты — бессмертное „Я“.
Ты можешь делать все, что угодно. Иди и прыгни вон с той скалы». И ученик прыгнул со скалы.

Гуру говорит третьему ученику: «Ты — божественный и бессмертный Атман.
Иди и прыгни вон с той скалы». Ученик прыгнул со скалы.

Гуру на всякий случай подошел к краю скалы, ожидая увидеть трех мертвых учеников.
Он посмотрел через край и увидел всех трех учеников — счастливых и улыбающихся, прыгающих по скалам и машущих ему рукой.
Он был ужасно горд. «О, — подумал он, — а ведь я лучше, чем мне казалось». С этими словами он прыгнул со скалы — и разбился...

Все что не дай уму, он это все равно опишет и разложит у себя по полочкам на хранение.
Разделит все на части и подпишет ярлыки.
Не понятную тему он все равно Поймет. Он будет постоянно подбирать ответы до тех пор пока не ответит. И припишет Себе ответ и еще раз подтвердит Себя Особенным.
В его заготовках никогда не будет ответа на вопрос «Что Я Есть?», но не переживайте, ум очень умный и ответ обязательно найдет. И это будет всегда мимо.)
Хотите убедиться, как он это легко делает?



КТО ПРОЧИТАЛ?

Вопрос: Ты можешь сказать что-нибудь о войне?

Карл: Война возникает из желания получить. Это на­чало личной войны, и большие войны начинаются с того же: тебе бы хотелось что-то получить и владеть, полагая, что это сделает тебя счастливее.

В.: Скажем так: я хочу достичь внутреннего мира.

К.: Ты хочешь завладеть собой. Это война. Ты всегда в погоне за собой. Всегда в войне. Всегда немного поза­ди или впереди себя. Возвращаясь к первой мысли: «я»-мысль — это отделенность, и в отделенности ро­дился воин. Воин с идеей о том, что он должен овла­деть окружающей его средой.

В.: Ты хочешь сказать, что каждый, кто думает «я», — воин?

К.: Каждая «я»-мысль воинственная. С представлени­ем о том, что есть ты и что тебе принадлежит некое Бытие — «твоя жизнь», — появляется что-то, что тебе нужно защищать. Это порождает войну. Там, где есть «мое Бытие», есть также и «твое Бытие». Самое позднее к третьему году жизни воин полностью сформирован.


Читать дальше →