Потрясающе: шарахнувшись в ужасе от собственного вымысла, который кажется мне уже разгаданным и разоблаченным, я приземляюсь на заботливо перед тем подстеленной соломке иного вымысла, который уж конечно не настолько ужасен, и даже совсем наоборот.
И у меня просто нет иной возможности, кроме как наречь этот новый уютный тюфячок «реальностью», поскольку иначе вымысел перестанет считаться вымыслом, и шарахаться от него станет просто некуда.
А потом возникает забавный вопрос с этим «мной», которого таки нужно куда-то пристроить. Но и его надо для начала придумать, иначе некому и неоткуда будет шарахаться и приземляться.
Это похоже на некий бесконечный анекдот, где пьяный ведет на поводке упирающегося розового крокодила и грозит ему вскоре протрезветь, поскольку тогда крокодил исчезнет. Проблема только в том, что пьяный настолько же реален, насколько и розовый крокодил, и в этой сладкой парочке нет никакого «третьего» — трезвого, который мог бы разрулить парадокс.
Это уморительный диалог двух персонажей, реальных только относительно друг друга, где розовый крокодил упрекает пьяного в беспробудном алкоголизме, а пьяный упрекает крокодила в том, что он ему кажется и к тому же не хочет вести себя на улице как положено.
Возможностей решения этой проблемы — тьма. Достаточно выдумать любую из них, и она тотчас возникнет.
А говоря языком велеречивым, дела обстоят так:
Любое описание не описывает, но
создает реальность. Оно тождественно только самому себе.
Что такое «Я»? То, что будет наречено таковым в данный момент и в данном контексте. Просто «заготовки» уже и так давно есть, поэтому никому не приходит в голову считать собой бегемота или скамейку.
Просто есть две крохотные ошибки:
а) считать описание чем-то иллюзорным, нереальным,
б) считать, что под описанием скрывается нечто «настоящее», реальное.
Вся наша личная и любая другая вселенная со всеми ее радостями и драмами помещается в еле видимом (притом кажущемся!) зазоре между «реальностью» и
Читать дальше →