За неостывшим серым пеплом
Умом назначенных границ
Армады ярко-синих птиц,
Сливаясь с далью, метр за метром
Плывут небесною рекой
И возвращаются домой,
Влекомые попутным ветром.

Плывут-летят, несутся мимо
Пустых земель и облаков,
Меняя смысл слов и снов, —
Таинственно, неуловимо…
Так между чёрно-белых строк
Бежит сознания поток
Незамерзаемым Гольфстримом…

Поиск — это наркотик. И даже если я думаю, что прекратил его, если наивно полагаю, что остановил его… я непременно ошибаюсь. На самом деле — это разновидность наркоты. Время от времени надо впрыснуть дозу. Чтобы полихорадило. Пускай даже не по кайфу. Все равно, результат отзовется в теле особенным ощущением. Смесь меда с перцем.
Каждый торчит по своему. Кто-то лезет на небоскребы, кто-то гоняет на мотоцикле, бухает, курит траву, бросает жену и работу или кардинально меняет прическу… главное уйти от обыденности, от серости, от привычности всего вокруг. Убежать от посеревшего мира. И нет большой разницы, какую наркоту использовать. И если подсел на что-то, слезать будет трудно. Переодически жажда поглощает тебя и никакая воля не в силах ей противостоять.
И пускай плохо, пускай в груди клокочет, главное не оставаться внутри ноющей от скуки, посеревшей обыденности…
Краски мира облущились и поистерлись… и я снова берусь за дозу…

А говорят незаменимых не бывает. А это ложь! Самая наглая причём!
Бывают не подходящие. Это да. Все разные. И это замечательно!

События случаются, дела делаются но никому нет дела до делателя.

Вот вижу, что только стоит подружиться с головой), как чувствуется за ушами и улыбка и тепло и радость уже в пространство исходят. Как только голова направлена на раскопки и не важно своего ли, или чужого, то она уже как чугунная, держит все тепло и не выпускает. Иногда только пшики горячего пара приподнимают крышечку, когда перегрев.)
Проявленная тепло и радость — да это чувство Зайца. Щёчки у него румяные при этом, ведь чувствует свободу проявления. Вот вчера зашёл в супермаркет, купил мороженное. Подхожу к кассе, работает одна только на весь магазин, к кассе человек десять, другие кассиры гуляют с коробочкам, фасуют. У меня — хлоп неприятие! Но тут же, даже без мыслей в стиле — «Заяц, ты же не ответственный за такое происходящее», а вот какой то импульс внутрь к Зайцу. И сразу что то просветлело, спокойненько стал в очередь и с удовольствием рассматриваю картинки на продуктах и походу вижу людей — а они внутри стали светлей.

Ценить близких и родных

Всё нужно понимать буквально.
Всё это всё, это всё возможное, это безграничная всевозможность.
То что есть это всё ограниченное, все ставшее ТАК.
ТАК это то что само знает как именно есть и будет так.
Знать – безусловно верить, безусловно верить – знать.
В каждом ТАКе главный один. Он себе господин, и как «Я» сам себя знает.
В ТАКе «Я» не один с ним вместе другие ТАКи.
Всё, что в ТАКе, — МОЁ и всё знает как «Я».
Всё МОЁ что не «Я» составляет МЕНЯ и это МОЁ тело.
Тело – ум. Это то, посредством чего каждый ТАК все аспекты себя знает.
«Я» такой не один. Подобных мне «Я» много. Каждый со своим телом.
Любой булыжник, растение, организм, клетка, мысль, идея, молекула, атом, вся Вселенная в целом это отдельное «Я» со своим телом.

Когда видится из любви, то и эго нет. И тогда любовь есть номинальный субъект для проявленного мира, куда вхож и наблюдатель.

Прости… я свои позабыл все Мечты…
Что сбился с верной дороги… Прости…
И не знаю совсем куда в этом Мире идти…

Прости, что совершенно разучился Любить…
А забыв, погрузился в Реальность Абсурда…
И злые претензии абсолютно нечем покрыть…

Прости…

… только прошу…

… Свети… просто Свети…

Жила-была под небом голубым да под солнцем южным волшебная палочка-теломер, безошибочно определявшая глубину постижения колодца реальности. Дуромер колодезный, так в шутку она себя и обзывала. Поскольку никаких иных способностей и функций особо она в себе не примечала, то и занималась лишь разглядыванием калейдоскопических узоров, а еще пыталась обнаружить собственно дно предполагаемого резервуара. Но колодец вел себя как-то странно, брыкался и постоянно извивался, изменяя облик стен и рисунок изгибов. О, какая я здесь дура, явно не в себе — усмехалась палочка и настоятельно продолжала испытывать странности своего поведения. Палочка была задорной и веселой от природы и просто любила существовать, днями могла спокойно разглядывать себя, сияющую в переливах солнечных лучиков, а ночами и отражение на водной глади, потому как ночью верчение и возня в коло-недрах приостанавливалась и устаканивалась. А лунный заяц показывал свою мордашку.
— привет, зайчик!
— будь здрава, Дурия, салют Родине, как сама?!)))
— я как всегда, по честному без обмана, потиху да реально — люблю:-)
— ахаха, да гонишь ты, как и прежде, маразматичка, трехлинейка старая… тем не менее рад тебя снова видеть:-)
— смари у меня там, щаз я те уши-то пообстригаю!)) несмотря что Я езьм сама с-покойствие, ффф)
— ой-ей… бе-бе-бе, туреха, Я езмь покой парабрахман — да это лишь четвертый план!!! Иди дойди до девяти, туда где некуда идти. Эх. Ай в тридевя-ятом глупом царстве, где из труб вода тече-ет, царь держался на лекарстве… ха, трижды девять двадцать семь…

Примерно так они и общались, стиль временами немножко варьировался, но ключ оставался неизменным. Сквозь вечность у порога.

Присказнулось… а мну, как грится, по ушам текло да в рот не попало.
Дела-а… вот кажись была сказка, а вроде как и не
Читать дальше →