Как приходишь в это мир голяком,
Так уходишь из него босяком…

Познакомился с дождем, лил по лужам босяком,
Пробегал по перезвонам, водосточным позвонком,
Таял птичьим косяком, в небе, льющемся ведром,
Исчерпал чужие мысли оловянным дуршлаком,
Выпил море чужой грусти, показавшейся вином,
Как ни мокни-весь в сухом, познакомился с огнем,
Потрещали, поворчали, погорели ни на чем,
Был и дымом и свечой, и застывшим сургучем,
Прокатили с почтальоном на кобыле с бубенцом,
Стал письмом в твоей руке, строчкой, кочкой на траве,
Тенью, вышитой сорочкой, бегал белкой в колесе,
Не устал, навеселе, отдыхаю на весле,
Появляясь с каждой мыслью, улыбаюсь сам себе, исчезая возникаю в несусветной чепухе.

Тот, у кого эта жизнь является последней, одарен смесью светлых качеств (сатва) и немного загрязнения (раджа). С рождения он растет в святости. Благородное знание легко входит к нему в сердце. Все благородные качества, — дружественность, сочувствие, мудрость, великодушие и щедрость, — сами ищут его и находят приют у него в сердце. Он выполняет все необходимые действия, но не волнуется, будь их результатом потеря или приобретение, и он не чувствует восторга или депрессии по этому поводу. Его сердце чисто. Люди стремятся быть в его компании.
Читать дальше →

А осень – раненая птица,
Что замирает на пути,
И, словно в дом, нам в грудь стучится
И просит жалобно: впусти!

Да, просит раствориться настежь,
Чтоб ей не биться на лету,
Чтоб скрыть от мрака и ненастья
Трепещущую красоту…

Как только приходит мысль что ты можешь что-то изменить и не дай бог это получается — то здравствуй «автор»))) «Я», заряженное авторским контекстом — источник страдания, недостаточности, ущербности )))

Когда я приходил в себя от последнего эпизода, очень мудрый друг сказал мне, что дела других людей — не мое дело. Я почувствовал себя задетым оттого, что он взял на себя труд объяснять мне столь очевидный факт. То, что другие люди думают обо мне — тоже не мое дело, продолжил он. Что ж, это уже серьезней, но тоже не новость. И тогда он добавил: то, что думаю я, тоже не является моим делом. Над этими словами я ломаю голову по сей день.

Что ж, теперь я верю в то, что достиг своего максимума и что этот мир прекрасен, ведь в нем смена моих чувств подобна смене погоды, а то, что я думаю, меня не касается.

Курт Воннегут

Ласкающим взором окутала землю
Осенняя нежная лень!
И расплескалась по небосклону
Плывущих образов тень…

Скомканы в клочья листья деревьев,
И неподвижна луна!
Пеплом покрылись кончики перьев.
И расстилается тьма…

А под ногами-воздушная нега
В мыслях шуршащей листвы!
Круг бытия-продолжение бега,
По акварели травы…

Не пытайся вбить в себя спокойное отношение ко всему. Не надо.
Не получится.
Просто ощути паузу, маленькую молчаливую паузу в которую свалятся любые оценки. Просто помолчи мгновение. Смотри на всё этим молчанием.
Видишь?
Где твоё предубеждение и раздражение там внутри?
Там тебе до лампочки. Там тишина и покой.
Вот ты и изменил своё отношение к происходящему. С плюса-минуса на равно. Ты его даже не менял. Ты просто заметил что тебе там, глубоко внутри всегда молчаливо и спокойно, причём до такой степени что иногда это даже невежливо. И чтобы этого не заметили ты вовлекаешься в драму. Но там где заканчиваются слова царит вечное безмолвие. Ты не привык это замечать также как ты
не замечаешь пространства между фонарными столбами. Но оно там.
Не парься.
Ты спокоен как звёздное небо в ясную ночь…
Ты и есть эта звёздная ночь играющая бликами своих отражений на водной глади того что ты называешь жизнь...

Мысль…
Расходятся круги…
Сад камней.

В сказках всегда будто бы все ждали героя, вот перед ним доспехи прошлый герой носил но умер, вот конь богатырский…
И всегда этот герой ты (или я), и все там уже готово, все заведено, все на столе — только осталось тебя туда впрячь, потому что больше некому…