Когда близко и долго общаешься с человеком, то он становится как бы частью тебя. Именно так это выглядит. Он — часть тебя. Ты начинаешь его воспринимать так, будто без него не будет и тебя. И вот что открывается если подумать наоборот: не он становится частью тебя, а ТЫ выносишь часть себя на него. Часть себя на него! Сразу же не стыкуется. А где же он в этом? Тогда он просто пропадает из всей картины! Стирается… и вместе с этим появляется какая то легкость и отсутствие претензий.

Читать дальше →

между сегодня и завтра
проходит целая вечность
и натюрморт из салата
украсит чью-то беспечность

а между днями недели
летит немая минута
всего то пара качелей
а виновата простуда

что тихо тикают стрелки
завяли листья салата
что между прошлым сегодня
лишь хлопья снега как вата

увязли грязные будни
а солнце скрипом в зените
и твоя вера как прежде
всего лишь проблеск в ритрите

качнется маятник важный
и поперхнется кукушка
а дважды два не двенадцать
и год не тысяча первый

и ждать без малого вечность
крошить минуты в закаты
да жаль шальную беспечность
и что увял лист салата


Читать дальше →

А есть ли выбор- смеяться или плакать?
Иль только видеть проявленья чувств?
Не в силах ни принять, ни оттолкнуть, ни спрятать,
А только быть и проживать, закусывая ус,
Прищуривая глаз от солнечных обьятий,
Из проруби лететь и замирать во льду,
Не навсегда, всего лишь на две пяди,
И с вечностью лицом к лицу,
К улыбке детской первого знакомства,
И трепета прикосновения к уму,
К серьезной парадигме жизненных вопросов,
И к мраморной беспечности в гробу.

СМЕХ!
Вот здесь че-то все смеха не было мне видно!)
А ведь смех это освобождение от всего!)
Особенно от автора)
Смех над самим собой!)
Ох, ну и насмеялся я сейчас)

Созерцание не может быть функцией этого внешнего «я». Существует неразрешимое противоречие между трансцендентной личностью, которая пробуждается только в созерцании, и поверхностным и внешним «я», которое мы обычно отождествляем с первым лицом единственного числа. Надо помнить, что это внешнее «я», не есть наша подлинная сущность. Это наша «индивидуальность» и наше «эмпирическое я», но это не тот сокровенный и тайный человек, в ком мы живем в глазах Божьих. То «я», что действует в мире, думает о себе, наблюдает за собственными реакциями и говорит о себе, не есть подлинное «я», которое соединилось с Богом во Христе. Оно не больше, чем одеяни, маска, личина той тайной и неизвестной личности, которую большинство из нас так и не находят до смерти.
(Томас Мертон «Новые семена созерцания»)

«Не люблю разочаровываться в людях, но НАДО.»

выжжена в поле медь
спелая рожь трав
хочется зареветь
руки раскинув пасть
нА землю и в росу
и в ручея вод
хочется чтобы был
да покороче срок

нам бы еще лет сто
нам бы жизней лет цать
чтоб научиться петь
чтобы уметь умирать
чтобы услышать звук
голоса сердца стук
нам бы еще срок
к Богу ступить на порог

выстыла в небе гладь
высохла та слеза
вдруг отступает враг
страшно не умирать
страшно терпеть боль
больно её знать
выспела главная роль
важно её сыграть

важно запомнить ДО
всё остальное уйдет
а на ресницах соль
память твою сбережет

нотой последней СИ
вылетит плач как крик
сильного не проси
пред слабым смири лик

воли отдай шанс
крылья расправь в лёт
в бессилии сила в нас
в тех, что ушли под лёд

Открывая смерть как дверь
Задуваешь этот сон,
Как лампадку… без потерь.
В нем пластинку граммофон
Расцарапал и истер,
Ну а музыка живет
Между звуками как вор.
По канатику идет,
Меж иголкой и трубой,
Между дверью и стеной,
Между жизнью и тобой.

Выбив риска между дат,
Жизнь не сделаешь другой,
Лишь значок поставишь кат,
Ограничив сон собой.

Дверь открыта в темноту,
За спиною сонный дом.
И уходишь в наготу,
Обернуться новым сном.