не так страшна пустота, как ошибочное мнение, что она что то может.
смотреть на неё и приписывать ей «я» — нe хорошо и нe плохо.
важно посмотреть в процессе, действительно это «я» что то делает, решает, действует?
или оно просто рядом?

В лабиринте себя я мечусь как безумный,
Разбиваю о стены эту хрупкую плоть,
Ничего не меняется в мире подлунном,
И молчит в этом мраке Господь.
Он во тьме, в тишине все мольбы только эхо
И по кругу, по кругу ведет лабиринт…
От блаженства до боли, от плача до смеха
Он на мне, он во мне, смрадный жреческий бинт.
Погребен я давно в этой жаркой гробнице,
В этой плоти краснеющих венами стен,
И на стенах царапаю пальцами лица,
Всех богов и богинь… но в ответ только тлен
Расползается, словом себя умножая.
Но в ответ только вой бесконечной мольбы…
Где то веруют в Бога и ждут урожая,
И спокойно несут на погосты гробы.
Где то крестят детей, обнимают любимых,
Подымают бокалы с холодным вином,
Под мешок подставляют иссохшие спины,
А прижмет, называют все это лишь сном.
А под ними, над ними витки лабиринта…
Но в покое кто слеп и блажен тот, кто глух,
Если пива хорошего пенится пинта,
И хозяйка газетой согнала всех мух.
Мой удел не таков, я во тьме жажду света…
Неизвестен он мне, так куда я бегу?
Только кожею чую, дыхание ветра,
И иначе, увы, не могу.

Миша из Москвы выезжал редко. Бывал с родителями во Франции, Англии, Таиланде. С классом в Швейцарии.

А вот в России, так уж получилось, не был ни разу. Эту страну он представлял смутно. По рассказам отца, родившегося в Рязанской области. И унылым урокам. То ли истории, то ли географии. По тревожному гулу, который слышался из-за кольцевой автодороги. По каким-то недосмотренным артхаусным фильмам.

Поэтому ожидал, что на первой же загородной станции в электричку ворвутся пьяные дегенераты. Нанесут вина и грязи. Начнут петь и драться.

Но в вагоне было тихо и опрятно. Исчезла из виду Моск­ва. Приближалось уже Ожерелье. Ада не было.

За окном то проглядывало спокойное нежаркое солнце. То моросил нехолодный и даже немокрый как будто дождик.

Смирные речки, сонные посёлки. Уютные кладбища. Никакой бесшабашной шири. Ни дремучих лесов, ни бескрайних полей. Так, поляны, огороды… Настоящая Россия. Невелика оказалась.

Обволакивающая, расслабляющая бедность кругом. Хорошо.

В Ожерелье пересадка. Поезд на Павелец. Вагонов поменьше. Народ пониже.

Здесь пели. Но не для разгула — для пропитания. Негромко и недолго. Два пожилых человека в пехотной форме. Солдатские погоны не шли к их возрасту, вполне полковничь­ему.

Голоса у них были тоже солдатские. Какими кричат на войне. Когда бегут. Не в атаку, а наоборот. Песни явно самодельные — кривые, неладные. Пассажиры поспешно совали им мелкие деньги. Чтобы скорее спровадить в другой вагон.

Когда певцы ушли, три женщины, неподвижно сидевшие напротив Миши, зашевелились. Достали из сумок еду. Каждая что-то доставала и давала двум другим. Хлеб, яйца вкрутую, сыр. Котлеты, шоколад.

Соли ни у одной не нашлось. Старшая, почти старуха, сделала за это выговор младшей. Совсем юной. Видимо, в их таинственной иерархии ответственной за соль.

Женщина средних лет заметила, что без соли лучше. Здоровее. Младшая посмотрела на неё с благодарностью. Старшая с осуждением.

Они были похожи друг на друга. Как будто одна в
Читать дальше →

Все чаще и чаще вижу указатели в самых неожиданных местах)))

кто спросил и кто ответил?
задал ли кто вопрос?
возникает ли в процессе
столь неприятнейший нервоз?
возможно я спросил,
а ты ответил,
все это музыка поверь!
и если есть нужда,
то просто посмотри, да и проверь:
как трубы стонут, дверь скрипит,
тело дыханьем немного сопит,
цвета растекаясь сменяют себя,
предметы то есть, но нет здесь тебя,
кто ищет найдет лишь закрытую дверь,
но двери то нет, ты смотри и проверь:
как стол, телефон нераздельно стоят,
как ощущения в теле немного бурлят,
Как шум за окном тихонько звучит,
И внимая, всё тихонько замолчит,
как ветер, березы листву теребя,
всё, то что есть не знает себя.

Поумерь притязания — вот тайное наставление

Оказался не там где хочется
А где хочется не узнать
И над Дельфами спит пророчица
Как над люлькою дремлет мать
Не зноби меня ветер северный
Не наяривай в бубен свой
Нашаманишь ты мне немерено
Только все дары за рекой.
А река волну катит черную
И не брода в ней ни пути
А за нею вершины горные
Если можешь то полети…
Подыми крыло ветер северный
Подыми меня на крыло
Перестану я жить потерянным…
Только что то крыло свело.
Эх пропащая однокрылая
Непутевая ты судьба
Словно девка когда то милая
И ушедшая от тебя
Так проснись ото сна пророчица
Уже ждет тебя Аполлон
А иначе мой сон не кончится
Если жизнь это только сон.
***
Мы ушли из дома, желая вернуться домой.
Мы позабыли Слово, что бы его сказать.
Мы потеряли небо, смотрим теперь в него…
И учимся падать и взлетать.
Мы обещали Богу, выдержать этот путь.
Мы обещали маме, будем счастливо жить.
И все это было правдой, но только не в этом суть…
Главное не забыть.
Главное не растратить, в этой смешной гульбе,
То, что потом не хватит, то, что ведет к себе.

Главное небо вспомнить, видя полет листа,
И не поверить в полночь, что завтрашний день тщета…
Что нам ответить Богу, матери что сказать,
Смог ли, придя на землю, небо в себе узнать?
Читать дальше →