Тихо снам своим внимая
Спит прекрасная в гробу
На экране замирая
От накала и борьбы
То в поля сбежит, то в небо
То утонет в тишине
И упав на глубину
Потеряет имя с дуру
Что за глупось-вовлечение?
Где прекрасные мгновенья?
Нет я больше не хочу!
Буду биться я как птица
Не хочу себе я снится
Где же принц, скорей буди
Спит прекрасная в гробу
Что за чёрт, сюжет сменился
Едет с принцем на коне
И счастливая вполне
Этот новый поворот
Лишь проблеммы принесёт.
Спи спокойно без желаний
Спи без всяких ожиданий
Жизнь сама всё поднесёт
Точка, точка запятая
Всё течёт без дна и края
И не страшен поворот
Всё что снится как водитца
Вот и этот стих -круги
Так зачем же разводится?
В отражение гляди.
А когда пора придёт
Твой смотритель непременно
Кнопку нужную нажмёт

Жизнь это «всё», «всё» то что было есть, было-будет и то что будет.
«Всё» знает и живёт как знает. Это некая субстанция всезнания, способная знать, ограничивая, выделяя из всезнания «себя» как «есть»
Есть только то что знает и знает то что знает то что есть.
Те кто знают то что есть – люди.
Когда «есть» осознает «себя» как то что есть, то что есть начинает быть. Быть это то что происходит когда есть — то что есть.
To чего нету (то что не есть) не может быть, может только осознаваться как то чего нету, как то что хотят.
На Земле всё живёт как есть. Жить как есть означает быть, происходить повторяя то что уже есть.
Однако, все люди на Земле знают то что хотят так как сами хотят.
Обычные люди на Земле хотят жить, жить как есть, хотя могут хотеть жить как «всё». «Всё» думает о том что хотят, знает то что все хотят и делает так чтобы было то что хочет каждый.
Чтобы жить как «всё» нужно осознавать «себя» как «всё» и стать «собою».

— Учитель, я опять согрешила. Я снова позавтракала курицей. Я ем живых существ!
— Если бы ты ела живых существ, они бы продолжали жить в твоем животе, Кицуне.
— …
— Что это? Глубинное понимание?
— Нет, Учитель. Это отрыжка.

Посмотри какая я Мозгулька у тебя.
Это же просто клад чудесный в тебе.
Если бы не было меня, то и не было б тебя.
А так я есть у тебя и ты же знаешь.
Твоя родненькая Мозгулька (подпись).

Аббатство
Район красных фонарей
Храм среди мирных жителей дарит любовь фей
Абсолютно всем от принца до Франкенштейна
Эй… ударь меня… Оу я, я, ферштейн!

Мы проходим дальше не глядя, вау
Не проходимым путь стал, битком набит храм
Эй пропустите, дайте дорогу миссионеру
За 200 долларов ночь, монашку снять в аренду

Закончить все хэппи-эндом, входишь в алтарные двери
Чтобы выбрать из строя, себе божью пленную
Обводишь монахинь взглядом и из всего отряда
Выбираешь именно ту, которую тебе надо

Но Визнер была так хороша, что я не мог оторвать глаз
В итоге оторвал нос, разорвал по кускам домой понес
Её душа и тело, она была так слажена
Пополам в чемодан, моя будущая жена

Визнер
Белый подрясник, тонкая талия
Черная ряса поверх бюста Визнер
Жизнь расходится на белое и черное
Будто клуб дыма от сигареты Уинстон

Доброе сердце где то под рясой
Сжатым дыханием поднимет суконце
Возле подола пальцы прочертят
Черное пламя дырявого Солнца

Жизнь рассыпалась отдельными кадрами
Будто прожженный пакет с чечевицей
Танец костлявой колол каблуками
Тонкими шпильками сердце у птицы

Реальность вращалась без теплого Солнца
Кольцам Сатурна хватило мизинца
Жизнь повернула на черную полосу
Будто след сажи бычка марки
Читать дальше →

Охотник в пути
Над холодным окном
Склонились каштаны

Стояли дубы. Краснели рудовые сосны.
Под ними в заросших буграх тлели старые
кости. Желтели, блестели цветы. В овраге
зеленела трава. Закатилось солнце.
На поляну вышел журавль и прогорланил:
– Берегись, берегись! – И ушел за опушку.
Наверху зашумел ворон:
– Конец, конец.
Дрозд на осине орал:
– Страшно, страшно.
А иволга просвистела:
– Бедный, бедный.
Высунулся с вершинки скворец, пожалел:
– Пропал хороший, пропал хороший.
И дятел подтвердил:
– Пусть, пусть.
Сорока трещала:
– А пойти рассказать, пойти рассказать.
Даже снегирь пропищал:
– Плохо, плохо.
И все это было. С земли, с деревьев и с неба свистели, трещали, шипели.
А у Дивьего Камня за Медвежьим оврагом неведомый старик поселился. Сидел старик и ловил птиц ловушками хитрыми. И учил птиц большими трудами каждую одному слову.
Посылал неведомый старик птиц по лесу,
каждую со своим словом. И бледнели путники и робели, услыхав страшные птичьи слова.
А старик улыбался. И шел старик лесом,
ходил к реке, ходил на травяные полянки.
Слушал старик птиц и не боялся их слов.
Только он один знал, что они ничего другого не знают и сказать не
Читать дальше →