В природе мы с доктором Лайтманом наблюдаем целые биологические цепочки носителей эго, чьи эго, вдруг, начинают худеть и обвисать. Часто это происходит с возрастом, но ещё чаще — в результате взаимодействия «эг» друг с другом. Вечно какое-нибудь жирное и толстое эго насосётся от более малого и худого! Как говорилось в первой книге по современной психиатрии — у бедных отнимают всё, что осталось, а богатые становятся ещё богаче…
Конечно, это бесспорно ужасное явление! Сдувшиеся «эги» складками волочатся за своим хозяином, напоминая сверх-обусловленного генетическими экспериментами шарпея.
Складки сдувшегося эго елозят по жизни, намокают и обрастают толстым слоем грязи, и тянут, таки, своего хозяина в могилу. Хорошо если таковое явление происходит после квалифицированной процедуры эго-липосакции (СЭЛ), так как опытный специалист применяет реабилитационные техники и воздействия.
И хоть как-то фиксирует cкладки эго в более менее жёстком состоянии.
Но увы! Это редкий случай.
Тут надо сказать, что самое главное правило для здорового «эго» — не его размер и умение наращивать свою массу в результате «ощипывания» другого эго, а в состоянии «гладкости» и «оформленности».
Маленькое, но гладкое эго, может быть настолько скользким, что при попытке отщипнуть от него кусочек — просто выскальзывает, оставляя в щепотке только воздух.
А огромное рыхлое эго, которое просто не повстречалось с достойным противником, отслаивается целыми слоями…
Так вот… Для подтяжки и придания эго гладкости и формы, группа доктора Лайтмана создала революционную технологию символического эго-лифтинга (СЭЛ-2), которая может применяться и в реабилитационных целях после СЭЛ (Символической эго-липосакции).
Суть СЭЛ-2 заключается во внедрении в обвисшие слои эго пациента ментальных психостимуляторов в режиме точечного воздействия. Во время процедуры необходимо чётко отслеживать местную реакцию участков эго, и в соответствии с этими реакциями изменять дозировку и состав психо-стимуляторов.
А для
Читать дальше →

Мяу!

После жизни, после смерти.
Я не верю, вы не верьте.
Поразмыслю у окна.
Ты один, и я одна.
Не любовь, не проживанье
Не молитва, не страданье.
Не земля, не пустота.
Ты один, и я одна

Ситина 2019

Все таки самсара, а не сансара.
Потому что САМ себе создал.

Учитель грузит словами, мастер разгружает.
Слова мастера указывают на суть, а не придают ей смысловую тяжесть.

N

Смерти нет.
Потому что нет времени.
Смерть — всего лишь твое измерение. Тем кем ты станешь.
Чтобы ты занял именно свое место.
Твое время иллюзия, оно распадается а то, что было тобой становится «Я»!
Надолго?
Смешной вопрос.
«Я» никогда не творит иллюзию. Оно ей питается.
А иллюзия — постоянное ожидание смерти.
Будь свободен. Это значит, что не бойся быть измеренным.
Больше чем «я» не отрежут, меньше чем «я» не дадут.

Если хвост сангхи застрял в моделировании недвойственности, надо работать с хвостом.
Если не помогает моделирование недвойственности я моделирую двойственность, доводя её до абсурда.
В виртуале Вы все — ментальные существа.
У каждого из Вас своя уникальная модель недвойственности.
И каждый из Вас держится за свою модель всем существом своего проявленного в ментале «я».
Всякий раз, когда Вам дается иная модель описания недвойственности, Вы сравниваете посеянное ранее и взращенное, с новым смыслом одного и того же проявленного.
И всегда находите, что Ваша модель лучше. Она выстрадана и много раз опробована.
Вы её ежеминутно и ежесекундно вставляете в свое Бытиё.
Вы уже не ищущий, вы уже пробужденный! И это самое опасное, что может с Вами случиться.
Я делаю Вашу модель не только двойственной, но и тройственной и даже больше…
Кому не повезло изъять то чего нет, должен то что есть превратить в муку мелкого помола.
Вы в один день, просто дунете, и пыль слетит, а Вы станете смеяться.
Как все просто, вот же оно вот! То, что всегда мельница, и никогда не зерно!
Посмеёмся вместе!

Куда придёт лежащий на кровати
Во сне прошедший тысячи дорог
Над топью жизни проложил он гати
В пустыне духа смертно изнемог.
Стал опытным опасным осторожным
И научился выживать во всём
И шрамы на слова похожи
Небесным выжжены огнём.
Лежащий вздрогнет, прежний сон исчезнет
И новый сон, и новые пути
Мы неизбежно бесполезно
Обречены идти.

Архитектор не и пил уже две недели. Он стал ходить в бассейн, читать книги, смотреть телевизор. Перестирал все шторы в квартире, вытер пыль со всех люстр и потравил тараканов. Однажды он проснулся от громкого и резкого шума. «Сгущенка!» — закричал Архитектор. Он забежал в кухню и то что он увидел, его потрясло. Потолок, стены, газовая плита, стол и кухонные шкафы с холодильником были заляпаны сладкой, липкой, темно коричневой субстанцией. Черная кастрюля валялась на полу, а в углу лежала развороченная консервная банка.

«Мдяяя», — произнес Архитектор. — «А когда я пил, такое бы не произошло».

Архитектор натянул спортивное трико, спустился в ночной магазин, купил бутылку водки, на кухне вытер тряпкой стол, сел за него, выпил водки, затянулся сигаретой, включил смартфон, нашел в ютубе свою любимую песню и стал ее слушать:

Жил я славно в первой трети,
Двадцать лет на белом свете по учению.
Жил безбедно и при деле,
Плыл куда глаза глядели по течению.

Заскрипит ли в повороте,
Затрещит в водовороте — я не слушаю.
То разуюсь, то обуюсь,
Hа себя в воде любуюсь, брагу кушаю.

И, пока я наслаждался,
Пал туман и оказался в гиблом месте я.
И огромная старуха
Хохотнула прямо в ухо — злая бестия.

Я кричу — не слышу крика,
Hе вяжу от страха лыка, вижу плохо я.
Hа ветру меня качает,
«Кто здесь?» Слышу, отвечает, — «Я, нелёгкая.

Брось креститься, причитая,
Hе спасёт тебя святая богородица.
Кто рули и весла бросит,
Тех нелёгкая заносит — так уж водится».

И с одышкой, с ожиреньем,
Ломит тварь по пням-кореньям тяжкой поступью.
Я в потьмах ищу дорогу,
Hо уж брагу понемногу только по сто пью.

Вдруг навстречу мне живая,
Колченогая, кривая морда хитрая.
«Hе горюй,» — кричит, — «болезный,
Горемыка мой нетрезвый, слёзы вытру я.»

Взвыл я, душу разрывая,
Вывози меня кривая — я на привязи.
Мне плевать, что кривобока,
Криворука, кривоока, только вывези.

Влез на горб к ней с перепугу,
Hо кривая шла про кругу — ноги разные.
Падал я и полз
Читать дальше →