Нет темы, пустота, отсутствуют слова,
когда-то здесь был я, да вызжена земля,
лишь тени вдоль дорог, и где их идеал,
что отраженьем стал, среди пустых зеркал,
куда девался цвет, в немом цветном кино,
все хорошо, и в дверь не постучит никто,
никто не отопрет зеркальный лабиринт,
и топот быстрых ног, связал привычный быт,
в привычной пустоте не заблестит огонь,
среди слепых светил, по-прежнему темно,
их темень изнутри, огнем в груди горит,
застывший в горле крик, утянутый на дно,
не может перестать шептать о царстве сна,
проснувшись, не узнать каким был мир вчера,
в бездонных облаках, приют и кров для птиц,
летящих вникуда, вдоль призрачных границ,
в координате ноль, в оси без берегов,
растает словно дым, таинственный узор,
следов и адресов, имен, названий, струн,
звенящих в унисон замысловатых дум,
замысловатых двух. Протяжный белый шум.

Когда хочется соврать — тут же появляются союзники Автора: чувство вины, попытки оправдаться; быть лучше; убегание из сейчас; Неприятие того, что есть; и т.д. А значит снова дать работу Автору. Получается, он и здесь перехитрил".

в его исполнении песенка гораздо задорнее)

Всё, что нам «надо», это так ПРОСТО, что ТРУДНО в это поверить!

Вот так, есть то, что есть сейчас, и крутящаяся заноза в голове в виде картинко-ощущения того к чему хочется ( наверное потому, что это сцепленно с ощущением, да?), а что делать дальше с этим? Иногда шпагаты вроде осознаются, но почему они все равно возвращаются?

Прежде чем, что то будет зарегистрировано,
проинтерпретировано, оценено, одобрено, осуждено, прихватизировано.
оно должно существовать, а значит уже ПРИНЯТО СУЩЕСТВОВАНИЕМ.
Поэтому ПРИЯТИЕ это ОСОЗНАНИЕ простого ФАКТА, что
все «ВАШИ» манипуляции с чем либо происходят уже после того,
как это что то ПРИНЯТО СУЩЕСТВОВАНИЕМ. И «ВЫ» как всегда опоздали.
И это тоже ПРИНЯТО.

Прихожу вчера домой с сатсанга. Муж с порога:
-А ты знаешь, что наш младшенький (5.5 лет) хочет мир изменить?!
-Ваня, правда, а зачем?
-Мам, ну чтобы конфеты можно было только не после обеда, но и до!
-Можешь и до есть, только ничего менять не надо.Понимаешь, изменить может тот, кто его сделал, ну это как из лего построил и сломал, если не понравилось.
-А кто мир сделал?
… Моя ментальная пауза, понимаю что сейчас ребенку можно впарить, все что угодно.«Бог»- первое, что задержалось в мыслях, молчу.
-Этого никто не знает, сынок…
Ваня пошел мультики смотреть.На последней фразе муж завелся. Но это другая история…

Когда слышишь «приятие — это не одобрение», то иногда после этого вместо одобрения феноменов начинается просто как бы такое «отмечание», оно выдаётся за нечто нейтральное, типа «вот! констатирую факт — это есть!» Но на самом деле это по-прежнему завуалированная форма одобрения, просто со сточенными углами. Ведь на все неприятные феномены надо теперь проставить метку «да, это есть, утверждаю!» :)

Жил на свете царь. Как-то ему захотелось пить. Он не совсем ясно представлял, в чем его проблема, поэтому сказал так:
— У меня пересохло в горле.
Лакеи мгновенно кинулись со всех ног на поиски чего-нибудь, что могло бы облегчить его положение. Они вернулись со смазочным маслом. Царь выпил его, и в горле у него перестало сохнуть. И все-таки он ощущал: что-то не в порядке.
Масло произвело у него во рту весьма своеобразный эффект.
— С моим языком творится что-то ужасное: на нем какой-то странный налёт, и он скользкий, — прокаркал он.
Не медля ни минуты, придворный врач прописал ему рассол и уксус, которые тот послушно выпил.
Вскоре, в придачу ко всем его невзгодам, у него заболел живот и полились слезы из глаз.
— Мне кажется, я хочу пить, — еле смог вымолвить он, ибо страдания побудили его слегка подумать.
— От этого никогда не льются слезы, — стали перешептываться придворные. Но цари часто капризничают, а потому, чтобы ублажить его, они кинулись со всех ног за розовой водой и благоуханными сладкими винами.
Царь выпил принесенное, но лучше ему не стало. А кроме того, это вконец расстроило его пищеварение.
В разгар всех этих неприятностей поблизости случайно оказался мудрый человек, который сказал:
— Его величество нуждается в обыкновенной воде.
— Цари никогда не пьют обычную воду! — хором завопил весь двор.
— Вот именно! — вымолвил царь. — И я чувствую себя глубоко оскорбленным — как царь, которому предложили простой воды, и как больной. Потому что совершенно невозможно, чтобы для лечения такого ужасного и с каждым часом все более осложняющегося заболевания требовалось такое примитивное лекарство. Эта идея противоречит логике, она унижает достоинство того, кому пришла в голову, и оскорбляет больного.
С тех самых пор мудрого человека переименовали в
Читать дальше →