ТОП 5 недвойственных учений
Среди учений и школ, практики которых направлены на достижение просветления, выделяют две большие категории – постепенные и мгновенные методы. Постепенные методы говорят о длительной предварительной практике, после которой возможно достичь состояния Будды. Мгновенные методы говорят о том, что пробуждение это наша изначальная природа, и достигать её не нужно, нужно лишь увидеть, что человек по самой своей природе является просветлённым, поскольку его подлинная сущность есть Сознание. Традиции мгновенного пробуждения относят к недвойственным учениям.
До настоящего времени сохранилось несколько основных традиций мгновенного просветления. 3 из них связаны с буддизмом и 2 с индуизмом. Знатоки и философы этих школ проводят споры, какой из этих методов лучше и приводит к более высокой реализации. Нас не интересуют тонкости этих учений, мы лишь рассмотрим, что их объединяет – это методы мгновенного пробуждения.
Если взять за критерий хронологию, то наиболее древним учением можно условно назвать дзогчен, в переводе «высшее совершенство» или ати-йога – изначальная йога, выше которой нет. Дзогчен уникальная традиция, возникшая в результате объединения очень древних недвойственных направлений устной передачи с буддизмом. Ати-йогу считают высшей колесницей в школах тибетского буддизма. Различают буддийский дзогчен и бонский дзогчен – учения во многом схожие по практикуемым методам. Основу учения буддийской ати-йоги составляют три завета мастера Гараба Дордже: получить переживание, не оставаться в сомнении, непрерывно пребывать. Переживание происходит в результате прямой передачи или непосредственного введения от мастера ученику. Для последователей высших способностей рекомендуется самоосвобождение – спонтанное самоузнавание всех явлений как изначальное состояние природы ума, называемое ригпа. Для последователей средних и обычных способностей применяют разделы учения, связанные с умом, визуализацией, повторением мантр и др. Представление об учении
Читать дальше →

Случайно узнал что умирающему сайту Омешвара приоткрыл кислород в виде открытой регистрации. Боюсь… что смерть уже наступила, судя по персонажам.
Всем привет.

www.sobaka.ru/city/society/73279Профессор искусствоведения Майя Балакирски-Кац из Туро-колледжа в Нью-Йорке и автор книги о золотом веке в советской анимации провела сенсационное исследование: культовый для всех наших детей мультфильм о Чебурашке и Крокодиле Гене — не просто очередная анимационная история, а нечто большее (и важное) для целого поколения евреев Страны Советов. Мы изучили ее работу и приводим краткий пересказ.

Факт просмотра мультсериала конца 1960-х годов с Чебурашкой в главной роли — «неизвестного науке зверя» — является важным маркером того, что ваше детство прошло в последние десятилетия советской власти. Спросите любого, кто вырос в Восточной Европе о «советском Микки Маусе», и он начнет петь песенку невинным голоском Чебурашки «Я был когда-то странной игрушкой безымянной, к которой в магазине никто не подойдет. Теперь я Чебурашка...».

Мультсериал является адаптацией детских рассказов писателя Эдуарда Успенского, свежими выпусками которых советские зрители наслаждались одновременно с появлением детского ТВ в 60-х годах. Мультфильм про Чебурашку стал национальным достоянием, своеобразной визитной карточкой Страны Советов, а его эпизоды были адаптированы в максимально возможном варианте — в том числе для радио и театральных подмостков.

Дети заучивали и перепевали песенки про ушастого зверька в хорах, во время собраний, классных часов и для мероприятий пионерских организаций. Когда я была маленькая, этот мультфильм был для меня целой Вселенной. Мы с родителями переехали в США в 1979 году, захватили с собой проектор для диафильмов и стопку слайдов с мультфильмами, включая самую первую серию «Чебурашки».

С годами Чебурашка лишь набирал популярность в СССР, стал поистине культовым персонажем и был окружен ореолом «превосходства» над американскими мультипликационными героями — например, Микки Маусом. Чебурашку даже сравнивали с ревущим львом-эмблемой студии MGM и, конечно, называли его образцом морали и нравственности.
Читать дальше →

— Слушайте зайцы! Совершенно не важно ступаете ли вы на дерьмо или нет! Вы от того не станете меньше, больше, и не превратитесь в белку! Никакой разницы! Так что ступайте смело и не парьтесь!
Зайцы захлопали, а один заяц говорит тому:
— Да, ты прав, не важно на что мы ступаем. Но скажи, ты видел, что сейчас ты ступил на дерьмо?
— Нет. А нафига мне это?
И пошел заяц дальше…

Посетитель: Когда в медитации я пытаюсь закрепиться в точке за гранью ума, там лишь тьма, ничего, чернота. Мне не нравится это состояние.

Махарадж: Разве вы не видите — “вы” всё ещё там. До момента стабилизации в Самости, следы ума всё ещё там.

Эта машина — самогенерирующая машина. Когда вы ходите туда, сгенерированный от этого импульс помогает вычищать все сомнения из ума. Это эксклюзивно ваше собственное знание, которым вы наслаждаетесь больше всего, а затем все следы ума окончательно выкорчовываются. Это уровень, где присутствует граница — вы есть или вас нет. В момент, когда вы понимаете, что вы есть, появляется дуальность. Когда вы не знаете, что вы есть, вы совершенство.

Но вы должны пройти через этот процесс. В глубоком сне вы тоже не осознаёте, что вы есть, однако это более грубое состояние.

Будучи в этом живом состоянии, вы должны отступить назад в состояние не-сознавания.

Что есть эта сознательность? Это штамп или, другими словами, регистрация брони «Я Есть»-ности. Вы бронируете квартиру, которая ещё строится, но где эта квартира? Есть только лишь бронь. Таким же образом, это «Я Есть» — это всего лишь такая бронь, она ссылается на ваше Абсолютное
Читать дальше →

Bonnie Tyler — Hold On

Друже, ты не настолько универсальная и идеальная призма, чтобы через неё разглядывать весь мир!

Сколько дней, ночей мне нужно, сколько месяцев и лет,
сколько путь идти мне нужно, сколько встретить в мире бед.
Как остаться, маску скинуть, как смотреть без лишних слов,
как к другим мне обращаться если нету больше слов.

Все слова давно угасли, нету масок нету лиц,
лишь к себя я возвращался, чтобы путь свой не забыть.
Возвращался умолкая, растворяясь в тишине,
после мир во мне взрывался, раскидав все как в игре.

Вновь игра, в игре страданья для того чтоб не забыть,
кто приходит кто страдает, путь другой мне не открыть.
Сжатый я, забитый в угол, тихо плачу и прошу,
расскажи зачем я нужен, для чего я здесь живу?

Жизнь, рассыпалась на части, вновь разбитость пустота,
я молчит, покой и счастье, вновь по новой жизнь пришла.
Жизнь пришла меня в ней нету, жизнь названье, я не то.
Из молчанья и покоя наблюдает лишь оно,
все названья не опишешь, не опишешь и меня,
не стремись познать все это, это друг мой пустота…

Именно в таком написании мне нравится это слово и его звучание.
Знаю что у меня не получится описать то, что я хочу описать. И это слово тоже не очень подходит для заглавия и описания этого образа. Но я попробую. Это состояние, которое возникает во сне. Я хожу по городу. Он большой и находится на просторном склоне рельефа. Широкие улицы и лестницы. Здания? Их трудно описать. Возможно они в стиле Сталинского ампира, но не высокие и без шпилей. Ну может есть шпили кое где, но на них не стоит заострять внимание. Здания не закрывают неба и горизонтов. Возможно у них колонны и большие входы, но это не важно. Есть набережная океана. И она может быть одновременно и в нижней части города и в верхней. В нижней части города океан внедряется в тело города заливами, бухтами, только ни как в Нью-Йорке. В верхней части города много широких лестниц, они украшены каменными шарами и какими то другими конструкциями. И когда поднимаешься на самый верх и обнаруживаешь набережную, то немного удивляешься. Внизу вода. Вверху вода. Из этого города не возможно уехать. Да и не хочется. На набережной нет променада, здания стоят не ровной линией, а то выступают к берегу, то углубляются в квартал. Но можно пройти вдоль берега и наблюдать за волнами океана. Пляжей в их классическом понимании нет. Но есть места где можно войти в воду, есть пирсы, есть низкие изгороди из гранита. Где то люди подходят к воде, где то рыбаки удят рыбу. Людей немного, машин нет. В нижней части города вода из бухт может затекать под арки домов, но ни как в Венеции. То есть — город не на воде. А просто вода иногда присутствует в кварталах. Больше чем в обычном городе. Можно ли назвать этот город курортным? Не знаю. Климат мягкий, бархатный. Но можно увидеть человека с надувным кругом и в самбреро. Вообще то я на людей не смотрю. Я иду по городу и мне кажется, что за каждым углом я могу что-то увидеть. А что — не знаю. И когда я подхожу к углу, я сначала вытягиваю шею, заглядываю туда и потом уже прохожу. Но это не
Читать дальше →

В небе бездонном чайка
Из чайки рвется крик
Море о песок,
Шуршит и всплескивает как ладошки
Беззвучно и бездельно сияет солнце
Тучка тает, меняя форму
Болтается на мачте флаг
Некому любоваться грядущим закатом