Какой путь ты бы не выбрал в поиске сеябя тебе никак не обойти одну дверь…
И это самое слабое и самое сильное твоё место… освободи его от лишнего, пусть оно засияет чистотой, где второго нет.

Мы с ним давно знакомы, он не раз подсказывал, что и как нужно делать.
Слушал, без сомнения слушал. Если сомнения появлялись, он легко их мог развеять. Он всё знал, как правильно, а как нет, от того и сомнения были очень редки.
Разговаривал, очень много разговаривал. Разговоры шли один за другим, порой один перебивая другой. Видимо очень хотел быть, быть больше и выше всего, что только он мог представить. Он приводил туда, где ему было трудно и страшно, в такие моменты он просто исчезал. И все вставало на свои места.
Через повседневную суету, он возвращался:
Надо так то и так, как же так, а может вот так? Нет, надо подумать, а хотя… Завтра, завтра всё обдумаем! А сейчас можно и отдохнуть. Карты пиво, телевизор? Выбирай!
Но выбор всегда оставался за ним, хотя он его всегда предлагал.
Он уходил когда попадал во внимание.
В каждом человеке, в каждом из людей он присутствует. Он взял вверх, он играет, играет как подлец, сталкивая себя с самим собой в людях, а после он спокоен, спокоен когда все разбито и опустошенно. Передышка, в тишине.
В разбитом, опустошенном состоянии, в потрясении и невыносимой тошноте, он как черное пятно на белой бумаге. Смотри, каждый момент смотри, и он будет замечен, пойман во внимание.
Лишь по воле, он будет проявляться, но воля
Читать дальше →

Ты можешь реализовать Себя только в отличиях. Но если не давать этому имя, нет пальца, Ты не можешь даже видеть его. Это как младенец, который не видит никакого мира, а затем, постепенно, при помощи слов, он начинает видеть мир все больше и больше. Он складывает паттерн мира воедино, как паззл. А без наименования чего-то его здесь нет. Поразительно!

Это просто выскакивающая (из глубокого-глубокого сна) мысль со всеми окружающими ее мыслями. Это просто кластер концепций. Он как солнце, окруженное планетами вторичных мыслей. Он как основная мысль «Я», и затем он собирает вселенную других мыслей… И когда это тело умирает, этот кластер просто исчезает, а личности здесь никогда и не было. Это было просто кластером представлений.

Забота и не забота, знание и незнание относятся к этому телу. Даже вертикальное знание относится к телу. Оно приходит с этим телом и с этим телом уйдет, но беззаботность — это экран на котором происходит забота и не забота, знание и незнание. Обсуждения, траханье и не траханье. Он неиспорчен, на нем нет пятна. Он такой же, какой и был — незапятнанный.

В глубоком-глубоком сне Ты — счастье, без переживания того, кто счастлив или несчастлив. Ты есть То, что является Твоей природой, и Ты можешь назвать это самим счастьем, которое вопреки присутствию или отсутствию того, кто счастлив или несчастлив, — То, что Оно есть. Но Ты не можешь сказать, что произошло. Там не было даже того, кого не было. Это природа Того, что Ты есть. Счастье, которое
Читать дальше →

Вообще стремление писать, выплеснуть, есть у многих.
Не важно эмоции или мысли.
Все эти тексты, мысли образы слова, эмоции. Все мнения прозрения мечты и знания.
Требуют выражения. Вынесения.
И давят на череп :)) щекотят или вдохновляют радостью, играют короче струнами нервов :))
Писать говорить, важно. Не выраженное живет в уме и бродит.
Выложенное, больше не занимает ум.
Все что написано имеет лишь одно значение: выразить, выложить мысль.
Как мысль: куплю банан для смузи, так и трансцеденция сознания, или поэтическое описание бытия. Одно и то же действо: выложить мысли.
Я называю это вырвать на страницу. Опустошиться. Или получить удовлоьствие

Банальность очевидная. Но когда смотришь это как замыкание. Ум знает ум. Вот именно прям ум имеет ум. Очевидность колоссальная. У ума есть ум. Прям вот так вот. Ум исследует ум. У ума есть ум. Это так ошарашивает и это показывает на то ЧТО такое само… в прямую. У ума есть ум, ум исследует ум, знает каким ум должен быть и каким не должен. Ум рассказывает об уме. О молчащем или о пустом. Ум об уме. Тадам :)))

Великие одиночки завораживают. Генри Дэвид Торо на берегу Уолденского пруда, буддийские монахи в их скитах, литературные герои, такие как Робинзон – все они являются романтическими героями историй про успешное одиночное выживание. Их окружение — пустыня. Их кажущаяся победа является результатом твёрдости характера, изобретательности и самостоятельности.

Одна из причин, по которой такие персонажи привлекают, заключается в том, что, по иронии судьбы, их случаи обнадёживают. Они создают утешительное впечатление, что кто-то может развиваться в изоляции, так как у них это получилось. Это утешение нашло своё лаконичное воплощение в заявлении, сделанном доктором Стокманом в конце книги «Враг народа» (1882 г.) Генрика Ибсена, где местные жители подвергли гонениям героя после того, как он рассказал, что городские туристические водолечебницы заражены. Стокман заявляет:

«Самый сильный человек на свете — тот, кто наиболее одинок».
Великие одиночки воплощают идею свободы от капризов и стрессов общественной жизни. Как человеческие существа мы уязвимы и можем ранить друг друга настроением, наклонностями, идеологией, восприятием, знанием и невежеством. Мы уязвимы для наших общественных соглашений, политики и иерархии. Нам нужно одобрение других людей или их помощь, чтобы получить дополнительные ресурсы. Когда мы молоды и когда мы стары, мы также уязвимы, потому что наша жизнь становится счастливой, лишь когда другие люди заботятся о нас.

Неудивительно, что «Робинзон Крузо» является одним из самых известных романов в истории: есть утешение в самодостаточной независимости отшельника. Но этот романтический образ отшельнической жизни покоится на ошибочных идеях об исключительности отшельников и природе социальной изоляции.

Известные отшельники, как в реальной жизни, так и в художественной литературе, всегда мужчины. Они, как правило, молоды и здоровы. Обычно у них нет ни детей, ни супруги. И они воплощают в себе крепкую осмысленную самодостаточность, с которой немногие
Читать дальше →

Все, что вы видите, проецируете вы сами. Сами создаете и сами смотрите. Вы — распорядитель драмы, которую называете своей жизнью. Вы же и драматург. Вы же и актер. И вы — все, что в ней происходит. И публика тоже вы. Больше никого нет. Вы смотрите ее. Создаете. Распоряжаетесь. И к тому же, играете в ней роль…

Карл Ренц

Многие из нас оценивают учителей как самих себя, другой шкалы ведь нет. Когда мы судим кого-то, мы судим себя, потому что способны увидеть в других лишь то, что есть в нас самих. Другого просто не придёт в голову. А если и придёт, мы не поверим, что мотивы поступков могут быть иные, чем у нас.
Жадные судят и оценивают по деньгам и бесплатности сатсангов.
Трусливые судят по жесткости подходов и методов, примеряя на себя рубашку отречения ко всему, что дорого и ужасаясь этому.
Эгоисты видят в Мастерах желание славы и возможность манипулировать и повелевать судьбами других.
И так далее…
А может полезно жадным заплатить.
Возможно, что трусливому полезно прыгнуть в эту бездну одиночества и прорваться туда, где бояться нечего. В этом мире, где самое страшное всё-равно случится, что ты сможешь удержать в своих ладонях?
Эгоисту, возможно, полезно просить подаяние на рынке, чтобы обрести смирение и выйти за пределы границ своего я, посмотреть, наконец, не только на «других», но и на «себя» со стороны.
И, может быть, неважно какой учитель и каковы его мотивы, а гораздо важнее кто мы сами и насколько искренни перед собой, насколько глубоки на самом деле наши устремления.
Может быть весь наш поиск — самообман и мы оправдываем «ошибками» учителей нашу собственную неспособность идти до конца?
Увидеть это уже кое что) Учитель всегда такой, каков ученик и на каждом этапе может быть свой учитель. Это лишь зеркала, в которые мы смотримся. И вопрос всегда про отражение, а не про
Читать дальше →

заметил, что иногда хочется разделить с близким человеком наслаждение прекрасными видами природы, горами с их просторами, лесами с их невообразимой жизненностью и т.п. разделить радости и умения РАДИ другого. или человек, к примеру, хочет поделиться своими духовными переживаниями. и вот он о них с таким удовольствием рассказывает. или человек хочет, чтоб оценили его работу, внешность, почесали бы его за ушком за какие-нибудь достижения.

так что же всё это? в самом примитивном виде — это явное желание самоутвердиться за счёт этого. чтобы одобрили, похвалили, поддержали, утешили. но иногда это как будто что-то другое, глубже что-ли. такое вот желание разделить себя, свои впечатления, чтобы они имели дальнейшую жизнь. и всё это без зацикленности на себе, без оглядки на себя. т.е. в одном случае — это вектор к себе, цепляние за себя, а в другом — от себя, нет такого цепляния. но суть и того и другого — в стремлении поделиться. правда выраженной разными векторами.

сразу отметим, что эти разделения на примитивное и более глубокое, конечно, условны и в чистом виде их трудно встретить. но тем не менее кажется, что они есть. условно вектор озабоченности собой и наоборот.

ну так вот, если быть более внимательным, то можно заметить, что это вот желание поделиться есть стремление жизни к своему собственному продолжению или не-прекращению, к вечности или безвременью. не важно как оно выглядит как личная заинтересованность или как эдакое безличное отдавание. это стремление можно увидеть также в таких знакомых проявлениях как в желании завести детей, внуков. это то, что вдыхает новую жизнь не только в детей, но и в тех, кто их заводит. энергия воплощения требует своего продолжения. такие вот дела.


Читать дальше →