Духовный искатель (или просто чуткий человек) однажды открывает вот что: если раньше он в случае неприятности мог успокоить себя какой-то позитивной мыслью или провести время в позитивном месте (и надолго успокоиться!), то теперь он видит, что такое успокоение подобно временной латке на трубе высокого давления, т.е. такой подход уже не работает.
Читать дальше →

Чем настойчивее я ищу абсолютного Зрящего, тем яснее сознаю, что не могу найти его в качестве объекта. И не могу я найти его в качестве какого-то особого объекта по той простой причине, что он является каждым объектом! Я не могу почувствовать его, потому что он есть всё, что я чувствую. Я не могу воспринять его, потому что он есть всё, что я воспринимаю. Ничто из того, что я могу увидеть, не есть Зрящий, – и это правда, потому что Зрящий – это всё, что я вижу. Когда я обращаюсь внутрь, чтобы найти своё подлинное Я, я нахожу лишь мир.
Но теперь происходит нечто странное, ибо я постигаю, что реальное внутреннее Я на самом деле является реальным внешним миром, и наоборот. Субъект и объект, внутреннее и внешнее есть и всегда были одним. Исходной границы нет. Мир – это моё тело, и то, откуда я смотрю, является тем, на что я смотрю.
Так как реальное Я не находится ни внутри, ни снаружи, так как субъект и объект на самом деле нераздельны, мистик может описывать реальность с различных, но лишь по видимости несовместимых точек зрения. Он может сказать, что в реальности нет никаких объектов, утверждать, что в реальности нет никаких субъектов, или даже заявлять, что в реальности нет не только субъектов, но и объектов. Или он может говорить об Абсолютной Субъектности, которая выходит за пределы относительного субъекта и относительного объекта, и всё же включает их в себя. Всё это просто разные способы сказать о том, что мир внутренний и мир внешний – лишь два разных имени для Единого Вездесущего Состояния Безграничного Сознавания.
Кен
Читать дальше →

Знаешь, в чем главная особенность людей как биологического вида?
— В чем?
— Люди постоянно гонятся за видениями, которые возникают у них в голове. Но по какой-то причине они гонятся за ними не внутри головы, где эти видения возникают, а по реальному физическому миру, на который видения накладываются. А потом, когда видения рассеиваются, человек останавливается и говорит — ой, мама, а что это было? Где я и почему я и как теперь? И такое регулярно происходит не только с людьми, но и с целыми цивилизациями. Жить среди иллюзий для человека так же естественно, как для кузнечика — сидеть в траве.
Пелевин.

Есть такая склонность рассматривать «ум» как некую «злую», «дьявольскую» сущность с чёрной волей, которой только и дай что повставлять бедному ищущему палки в колёса. Отсюда и рождаются погони за эгами, стремления все эги, которые только удастя найти, поубивать к чёртвой бабушке, а попозже появляется понимание, что гоняется за эгами главный как раз злодей и душить надо именно его. Ну или оставить в покое, чтобы задохнулся от возмущения, что никому не нужен. Короче изжить надо, ибо присутствует злая, колдунская, воля, против которой имеется и добрая, богатырская…

Но ведь Учителя указывают просто на тот факт, что имеет место заболевание познающей природы. Никто из них не утверждает наличие какой-то дьявольщины, злого умысла, намеренного причинения нам вреда каким-то там умом. Мы просто так слышим. И это «нормально», так слышать, это просто результат течения этой болезни «реального» разделения, которая как раз и проявляется как появление реальных, противопоставленных друг другу половинок, плюс-минус, добро-зло, я-другие, моё-немоё, бытие-небытие итд. Весь мир раскалывается. И, как у всякой болезни, проявления её могут быть далеки от красоты, с какой-нибудь эстетической точки зрения. И стало быть нет никакой надобности называть неврозы, припадки, психозы, жадность, страдание итд итп — нормой. Но с другой стороны нет и надобности наделять это чрезмерным весом, называя дьявольским, неподобающим, плохим, отвратительным и ужасным, возлагая в то же время на другую чашу весов некую благость, святость, спокойствие и ангелькое терпение. Опять же, такие крайности — это лишь проявление болезни невежества. Мышление просто болеет. Поэтому заботливое существование привело его за ручку к доктору, полечиться…

Читать дальше →

Молитва стала просьбой, а должна быть песней…
(НГО-МА)

«С самого начала, я всегда был тем, кто правит балом. Я назначал дату, приглашал гостей, я знал обо всем, что творится вокруг. Но, с некоторых пор все изменилось… Когда это произошло? Каким образом я не заметил того, что мой бал превратился в маскарад? А сам я обзавелся еще одной маской, снять которую, значит признать себя БЕЗВОЛЬНЫМ СЛАБАКОМ, неспособным следовать собственным идеалам»
( Александр Стеланов-Фортис)

Иногда когда заглядываешь человеку в глаза, часто там можно увидеть то настоящее… НИЧТО, живое всех живых… и сказать ему ПРИВЕТ! Родной! я здесь!
А он испугавши захлопнет глаза, посмотрит на часы, поправит галстук, заглянет в мобилу и скажет..., так… ты это о чём? пора уже идти домой… и пойдёт искать дом…
ахахаха

Мы никогда не репетировали это.
Мы — сплошной кавардак.
Мы дрыгаемся и покрываемся испариной,
И наступаем друг другу на ноги.
Порой мы сбиваемся с ритма,
И забываем свою «партию».
Но, по крайней мере — это настоящее!
По крайней мере мы живы не на половину, 
Погребенные под тяжестью некого образа, 
В который мы все равно не верили.

Я буду танцевать этот несовершенный танец, всегда,
Нежели не танцевать вовсе…

Перевод JuKa.

Из книги Кена Уилбера «Один вкус»


Одна из многих причин тех затруднений, которые вызывает у нас понятие «неэгоистичность», состоит в том, что люди хотят, чтобы «неэгоистичные мудрецы» соответствовали их представлениям о «святости» или «духовности», которые обычно означают полное отсутствие плотских желаний или побуждений и постоянную милую улыбку. Люди хотят, чтобы святые обходились без всего того, что обычно заботит их самих — денег, еды, секса, взаимоотношений, желаний, — они хотят, чтобы «неэгоистичные мудрецы» были «выше всего этого». Говорящие головы без тела — вот что они хотят видеть. Они считают, что религия попросту избавляет от всех более основных инстинктов, влечений и отношений, и потому они обращаются к религии не за советом, как жить с воодушевлением, а за тем, чтобы избегать такой жизни, подавлять и отрицать ее, спасаться от нее.

Иными словами, типичный человек хочет, чтобы духовный мудрец был «в меньшей степени человеком», каким-то образом лишенным всех тех беспорядочных, пикантных, сложных, пульсирующих желаний, побуждений и сил, которые движут большинством человеческих существ. Мы ожидаем видеть у мудрецов отсутствие всего, что движет нами самими! Мы хотим, чтобы мудрецов совершенно не касалось все то, что нас пугает, сбивает с толку, мучает, ставит в тупик. И именно это отсутствие, эту пустоту, эту «менее чем человечность» мы обычно подразумеваем под «неэгоистичностью».

Но «неэгоистичность» не означает «меньше, чем личность», она означает «больше, чем личность», все нормальные личностные качества плюс некоторые надличностные. Подумайте о великих йогах, святых и мудрецах — от Моисея до Христа и Падмасамбхавы. Они были не робкими слабаками, а энергичными вождями и инициаторами решительных действий — от изгнания торговцев из храма до покорения целых стран. Они говорили с миром на его собственном языке, а не с каким-то неземным благочестием; многие из них провоцировали массовые социальные революции, которые продлились тысячи лет. И они
Читать дальше →

Блажен тот, кто ничего не ждет, ибо его никогда не постигнет разочарование.