Не бойтесь тех, что хотят умертвить ваше тело, ибо души не могут они убить. И оттого не могут, что не может убить дух духа; дух духу может лишь дать жизнь. Те, что хотят вас убить, — это лишь кровь и плоть, и только так умирает человек от другого.

Благороднейшее, что есть в человеке, это кровь, когда она желает добра. Но и горчайшее, что есть в человеке, — это кровь, когда в ней воля ко злу.

Если кровь побеждает плоть, человек терпелив, кроток и целомудрен и в нем все добродетели. Если же побеждает плоть, человек высокомерен, зол, нечист и в нем все пороки.

Теперь слушайте: вот я хочу сказать нечто, чего еще никогда не говорил. Когда Бог создал небо, землю и всякую тварь. Он никак не действовал. Ему не с чем было действовать; и в Нем не было действия. Тогда Он сказал: «Мы сотворим Наше подобие». Не мудрено создавать. Это делается когда и где угодно. Когда я что-нибудь делаю, то делаю это сам в себе и из себя самого и отпечатлеваю там свой собственный образ.

«Мы сотворим подобие, — не Ты, Отец, и не Ты, Сын, и не Ты, Дух Святой, но Мы в совете Святой Троицы, Мы сотворим подобие».

Итак, когда Бог делал человека. Он творил Свое творческое, Свое вечно сущее, присущее Ему дело. Оно было велико. Это была душа.

Читать дальше →

Посыл раскопать всю правду о том, какой же я может быть воспринят по началу не совсем верно. И выглядеть примерно так, как начать копать колодец в одном месте огорода на пол лопатки, потом перебежать в другое место копнуть слегка, потом в третье, потом в соседнем огороде копнуть, потом помочь соседу копнуть. В итоге везде понадкопано, а до воды так и не добрались. Куча мыслей и ноль энергии. Под водой я имею ввиду правду о себе на настоящий момент. Когда не бегаешь по всему огороду, а копаешь в одном месте, то в один промежуток времени проживаешь всего одну правду о себе. Это такой очень однонаправленный процесс, можно даже сказать концентрированный ум. И очень тихо, очень мало мыслей. Какое-то безмысленное понимание. Это скорее образно-чувственное. И чувственное больше, чем образное.

Иногда я напоминаю себе ребёнка, который нашёл на пляже ракушку и кайфует. Ракушка такая здоровская, так весело её разглядывать. Радость течёт и искрится. И, конечно, ребёнок бежит к взрослым, чтобы показать им своё сокровище, ведь оно такое классное! Но они совсем не разделяют его восторга. Может быть, они даже изображают участие, но ребёнка не обманешь, он видит равнодушие в их глазах. И радость меркнет. Не поняли… Не оценили… Ребёнок верит, что радость ничего не стоит, если другие ее не разделяют. Ценность должна быть подтверждена одобрением окружающих.
Ребёнок смотрит на ракушку и больше не чувствует радости. В его руках просто мусор, который вынесло на берег волной.

и посреди покоя есть покой
и за стеной огня бывает пламя
и ангелы поют, когда за нами
приходит смерть горбатая с косой
(позитив)

Мы узники прикованы к пещере
Лишь тени видим на стене.
Играем, в верю, и не верю,
Не обернув свой взгляд во вне.

И вдруг приходят, рвут гнилые цепи,
Кричат, смотри, не отводи глаза!
И это страшно, больно и нелепо…
Но такова прозрения стезя.

Слепит огонь смертельной белизною.
Грохочет гром неведомых божеств.
Не спрятаться за каменной стеною,
И не найти спокойных, теплых мест.

И хочется убить, вцепиться в горло,
Тому, кто другом называл себя,
Чей взгляд пробил сердца, немым укором,
Кто показал нам тьму, наш свет любя.

Распять его кричали иудеи!
Сжечь на костре пусть еретик сгорит!
Повесить в назидание за шею!
Пускай Аиду пропоет пиит!

Лишь только бы не видеть свои язвы,
Лишь только бы не слышать горних сфер,
Сидеть в пивнушке и травить рассказы,
О том, что мог взлететь но не хотел.

Никто не пробудился, а тот, кто пробудился, тот уснул,
теперь во сне он говорит о пробужденье
о том, что нет его, а есть лишь только сон…
А как еще сновидческий фантом
другим фантомам сон о сне расскажет?
Но что с того, вокруг простая жизнь
и нет мерила правде и неправде,
ни ясности, ни мраку…
лишь любовь, во всех своих обличьях торжествует.
но не узнать ее…
лишь только в зеркалах ее мы видим радужные тени.
Она есть то, что вопреки всему и плоти, и ее желаньям страстным
друг друга позволяет сохранить,
и видеть Бога в радости и боли,
и отпускать в прозрачной тишине
всех тех, кого не удержать любовью.
А пробужденье там же где и сон,
в слепых надеждах о себе великом.
О том, что страх исчезнет как мираж,
о том, что боль в блаженство превратится…
Быть может так…
во сне не увидать,
а пробудившись не найти сновидца.
И сквозь все сны струится Благодать
не зная ни себя, ни очевидца.

Одиночества печать
Толи плакать толь молчать
Иль гулять себя забыв
Проживая на надрыв.
Ненужны мы никому
Только Богу одному.
Каждый в Боге одинок
Каждый одинокий бог
Что над водами летит
Каждый белой ниткой шит…
Каждый старый Франкенштейн
Гонят все его взашей
Отрекаясь, предают
Говоря все very good.
Все мы листья на ветру
Все мы дымка поутру
Все уйдем мы в свой черед
Когда кончится завод.
Мы лучи, а Солнца диск
Продолжает свой каприз.
Мы волна, а Океан
Провожает ураган.
Мы шитье, а Бог швея…
Крестик, крестик Я и Я.
Читать дальше →

Тщетно искать поддержку в других или в себе самом
Читать дальше →