В цехе я пашу как нигер на плантации, весь день, перетягивая тонны деталей, постоянно на ногах, сгибаюсь-разгибаюсь сотни-тысячи раз, в пыли и формальдегиде. Пот льется рекой по моей спине и высыхает за день десятки раз.

А помыть пол в своей любимой квартире в воскресенье мне ой как тяжело. Сорок квадратов. Настраиваюсь пол утра. То постираюсь, то чайку попью, то тырнет почитаю, то на часы посмотрю. А пол ещё не мыт и его надо помыть до приготовления борща. И я думаю, то ли с кухни начать, то ли с комнаты.

Наберу воду в ведро, посижу или полежу. Начну сегодня с кухни. Спина скрипит, подняться с корточек тяжело, мышцы болят, руки опухшие после цеха. А мыть надо. Кухню помыл, прихожую, ванну. Сменил воду. Посидел, тырнет почитал, принялся за комнату. Тут провода под муз центром мешаются, десять лет не могу их в порядок привести. Таки помыл пол и в комнате. Уф. Тело ноет. А завтра на работе не смотря ни на что я выдам стахановские мульен килоджоулей

Так то. Мужской пол или женский, а мыть квартиру надо.

У меня бригадир — кавказская женщина сорока семи лет. Невысокого роста. Крепенькая. Гипер подвижная. Гипер энергичная. В секунду выдает пять приказаний, тут же их меняет или отменяет, или делает сама. Я таких никогда никогда не встречал. Она безостановочно разговаривает, пританцовывает под радио, перекликивается со всеми людьми в округе в радиусе пятидесяти метров. Поспеть за ней не возможно. У нее нет мыслей. Я ни разу не видел, чтобы она просто смотрела себе под ноги, вдаль или ещё куда нибудь пространным взглядом, как это делаю я. Она меня задёргала. Все ей во мне не так. Я отбрыкиваюсь, отшучиваюсь, пытаюсь ее вразумить, чтобы она не суетилась и понимаю, что это бесполезно. За что мне такое испытание. Надеюсь Оно для меня будет последним?
Аллилуя.

Адвайтичный, красивый, фильм. Про жизнь, про смерть, про творчество, про любовь, про спонтанность, про то, что земля круглая.

Когда я что-то делаю, не важно, что, во мне включается некое напряжение, которое, если присмотреться, похоже на легкую тоску, чувство не выполненного долга, взятого обязательства, необходимости контроля, как будто кто-то сзади подгоняет. Это чувство вызывает неконтролируемое напряжение во всем теле, и я, подталкиваемая этим чувством, выполняю любую, даже самую простую работу, как робот, которому поставили программу и сроки. Происходит блокирование проходящей энергии. Напряжение усиливается, когда надо сделать несколько дел сразу. И это настолько срослось со структурой моей личности, что не знаю теперь, как их разлепить. Я давно догадывалась об этом, но пристальное внимание обратила только сейчас. Это напряжение дает моему характеру суетность, «шило в заднице», а телу — склонность к судорогам мышц. И что делать?

Рэкетир с большим стажем даже новогоднюю ёлку ставит в тазик с цементом

Результаты опросов. Понятно, что опрашивают людей, скорее всего не обременённый никакими психологическими извертами типа самоисследования.
Тем не менее результаты достаточно интересны, есть над чем подумать.

Меня везли на кресле по коридорам областной больницы.
— Куда? – спросила одна медсестра другую. – Может, не в отдельную, может, в общую?
Я заволновалась.
— Почему же в общую, если есть возможность в отдельную?

Сестры посмотрели на меня с таким искренним сочувствием, что я несказанно удивилась. Это потом я узнала, что в отдельную палату переводили умирающих, чтобы их не видели остальные.
— Врач сказала в отдельную, – повторила медсестра.

Я успокоилась. А когда очутилась на кровати, ощутила полное умиротворение уже только от того, что никуда не надо идти, что я уже никому ничего не должна, и вся ответственность моя сошла на нет. Я ощущала странную отстраненность от окружающего мира, и мне было абсолютно все равно, что в нем происходит.

Меня ничего и никто не интересовал. Я обрела право на отдых. И это было хорошо. Я осталась наедине с собой, со своей душой, со своей жизнью. Только Я и Я. Ушли проблемы, ушла суета и важные вопросы. Вся эта беготня за сиюминутным показалась настолько мелкой по сравнению с Вечностью, с Жизнью и Смертью, с тем неизведанным, что ждет там, за небытием…

И тогда забурлила вокруг настоящая Жизнь! Оказывается, это так здорово: пение птиц по утрам, солнечный луч, ползущий по стене над кроватью, золотистые листья дерева, машущего мне в окно, глубинно-синее осеннее небо, шумы просыпающегося города – сигналы машин, спешащее цоканье каблучков по асфальту, шуршание падающих листьев… Господи, как замечательна Жизнь! И я только сейчас это поняла…

— Ну и пусть, — сказала я себе. – Но ведь поняла же. И у тебя есть еще пара дней, чтобы насладиться ею и полюбить ее всем сердцем.
Охватившее меня ощущение свободы и счастья требовало выхода, и я обратилась к Богу, ведь он был ко мне уже ближе всех.
— Господи! – радовалась я. – Спасибо тебе за то, что ты дал мне возможность понять, как прекрасна Жизнь, и полюбить ее. Пусть перед смертью, но я узнала, как замечательно жить!

Меня заполняло состояние спокойного счастья, умиротворения,
Читать дальше →

Я периодически хожу домой через парк, где вдоль аллеи расположены летние кафе. В одном из таких кафе я периодически наблюдаю, сидящего за столиком молодого, крупного, плотного мужчину в белом. Одежда обтягивает его мощное тело, лысая голова сидит на мощной шее и пуговка на ней не застёгивается. Он сидит за столиком один, перед ним лежат какие то документы и рядом стоит большой выпуклый бокал с коньяком на дне. Хозяин жизни. Я любуюсь этой картиной и представляю другую. Я сижу за своим компом в рабочем кабинете. Кругом на столе каталоги и схемы. И справа от клавиатуры стоит бокал с коньяком, как у этого лысого в белом. Рядом со столом стоит слесарь и тычет пальцем, измазанным сажей в такой же запачканный чертеж, принесённый из цеха, а я откинувшисись на спинку стула, беру бокал, покачиваю его в руках, подношу к носу, нюхаю семилетнюю выдержку, пригубливаю, делаю маленький глоток, во рту растекается тепло и я тихо говорю слесарю:«Брат, все тут нормуль»

— «Пошло оно всё!» — такое должно быть отношение?
— Да, это хорошее отношение; лучшее, какое может быть в этом относительном существовании. Но недостаточно хорошее для того, чем ты являешься.

Карл Ренц. Майорка, октябрь 2013