Раз к мудрецу пришёл мулла.
О мудреце молва слыла--
Вопроса, мол, такого нет,
Чтоб не был на него ответ!
«Я убедиться в том, пришёл,
Что слух сей, правды не лишён--
Нет разницы, вопрос каков,
Уж у тебя ответ готов!»
«Не выдуман тот слух людьми.
А ты — условие прими:
На мой вопрос, коль не ответишь,
Мне – пять таньга! Но и пойми,
Едва вопрос — твой молвит рот,
Я ж, не ответив – дам пятьсот!
Сосредоточь своё вниманье,
Ответы быть должны верны.
Какое будет расстоянье
Планеты нашей до луны?»
Хоть знал мулла свой счёт деньгам,
Расстался он с пятью таньга.
Чтоб нищим не уйти домой,
Решил задать вопрос и свой.
«На двух ногах идёт он в гору,
А, вот спускается — на трёх?»
Тут старцу уж подумать впору,
Коль произнёс нежданно: «Ох!»
Мудрец, хоть дрогнула рука,
Всё ж выложил пятьсот таньга.
Сумев cтоль денег раздобыть,
Мулла собрался уходить.
Но услыхал вопрос вослед--
«Так сам скажи — каков ответ?»
Условие вдруг вспоминая,
(Ведь не отнимешь — «счёт деньгам»)--
«Ответа, хоть убей, не знаю!
Возьми ж скорее — пять таньга!»
Наконец, мы обсудим триабсолютных обоснования равностности. Бессмысленно делить людей на друзей и врагов, помогать друзьям и не помогать врагам, потому что все живые существа пусты от самобытия. Нет никаких самосущих друзей и врагов. Зачем же их делить, проводить различия между ними?
Если бы существовали самосущие враги, они должны были бы быть врагами для всех существ. Если, допустим, Олег ваш враг, настоящий самосущий враг, тогда он должен бытьврагом для каждого. Но для других людей он лучший друг. Это означает, что друзья и враги пусты от самобытия, то есть не существуют так, как вы их сейчас воспринимаете. В настоящий момент друзья и враги предстают перед вами такими плотными, самосущими, поэтому возникают эти все разграничения.
Второе обоснование необходимости равностного подхода заключается в том, что все живые существа подобны иллюзии. И друзья, и враги — в точности как иллюзия, как отражение луны в озере. Их существование иллюзорно, они лишены какого-либо самобытия. Таким образом, первое обоснование, которое я привел, — «потому что они пусты от самобытия» — дается с точки зрения пустоты, абсолютной истины. А второе — что их существование подобно иллюзии — дается с точки зрения относительной истины. Друзья ивраги существуют, но их существование подобно иллюзии, подобно отражению луны в воде. Нам кажется, что луна опустилась в озеро. Но никакой луны там нет — это лишь иллюзия. Так же подобны иллюзии наши друзья и враги.
Прочитала последний пост Дракона. Увидела через коменты свою зацепку за знание – учение. Кто боится не знать? Но ведь так потеряются все наработки, все «нажитое непосильным трудом»! Кошмар! Ужас! Но кому это так важно?!!! Смотрю туда, откуда важность возникает. Я перемещается в образно-чувственный. В теле возникает колоссальное напряжение от вопроса. И вдруг вижу: комната, наполнена солнечным светом, мебель, воробьи чирикают за окном, я сижу на диване и тужусь – ищу. Интересная вещь получается – напряжение, возникшее после мысли, принималось мной за единственный стимул жизни, а жизни как-то все равно тужусь я на диване, или расслабляюсь. Ведь солнце продолжает светить, воробьи чирикать, мебель стоять, а я сидеть на диване. Хотя может я теперь переехала в абстракцию, типа я – сама жизнь? Теперь снова смотреть: кого это волнует? Уже надоело, там все то же самое!
Животный страх вызывает не уничтожение тела, как такового. В конце концов телу нет до этого никакого дела.
Боится не быть что-то другое, которое целиком и полностью зависит от этого тела.
И как бы сильно оно не старалось рационализировать свою смерть, оно всё-равно умрёт.
Страх за сохранение «Я» — это и есть то, что умирает. Умирает страх.
Мысль наставила меток «моё» и боится за сохранность этих меток.
Она нашла в этом безопасность, но приобрела в комплекте с ним страх. Так сказать, в нагрузку.
К примеру, мысль в результате длительных поисков слилась в любовном экстазе с Абсолютом, который теперь нужно оберегать, поддерживать дисциплину в процессе раздачи Абсолюта страждущим и т.д. и т.п.
Фактически страх и «Я» — это синонимы. Одного без другого не бывает. Проставленная метка «моё» означает страх просто по той причине, что эта метка рано или поздно будет стёрта и на её место проставлена другая метка. В каждом человеке есть копия этой программы, которая проставляет метки, а «бензин», необходимый для работы этих программ, наливается из одной «бочки».
* * *
Испытывание чувства любви
и есть ответ на нее.
«Я есть альфа и амега
И начало и конец».
* * *
Падал первый снег.
«Нужно загадать желание».
Что загадать тому,
У кого и так весь мир есть?
* * *
Иду по улице-все те же мысли,
То же сновиденье.
Хочу быть в нем?
Иль выйти я хочу?
Рождается в одном мгновеньи.
«Я» уже убедило себя в том, что оно не существует и вдруг приходит время умирать.
Когда мы были молодыми
И сердце пламенно щемило
Мы забывали обо всем,
Лишь серенады под окном
И томный вздох ее — великая отрада.
Когда мы были молодыми
И сердце пламенно щемило
Мы забывали обо всем,
Да лишь о нас не забывала
Старуха черная с косой.
Каково это доживать в одиночестве? Именно доживать, поскольку жить в одиночестве — невозможно. Пожалуй, как доживать мне известно очень хорошо. Единственное, что не дает мне забыть, о том, что я еще существую — это воспоминания… Ими я и доживаю.
Да, когда — то все было иначе. Кажется, с тех пор как мы познакомились с моей Машенькой, прошла уже целая вечность. Тогда нам было по двадцать, еще студенты. Вопреки заезженной фразе, что противоположности притягиваются, сошлись мы — два абсолютно идентичных человека. Два сапога от разных пар, но с одной ноги. Встречались мы два года. Потом, после распределения, получив работу и жилье, решили пожениться. Обычная советская свадьба: с тортом и салатом «Оливье», ящиком водки и разбитыми лицами после драки. В кругу семьи, друзей и знакомых, где какой-нибудь самый активный гость становился тамадой. Так же как и у всех. Отличал нас лишь тот огонек в глазах, что звался — любовь. И любовь эту не могло сломить ни что. Состояние влюбленности, которое уверяют, проходит через три года мы пронесли через
Читать дальше →